Книга Конгруэнт, страница 70 – Вероника Десмонд

Лондон, Англия.

Манипулятор

Я всегда славился неспособностью идентифицировать и описывать свои эмоции.

Я не знал, что это: отсутствие эмоций как таковых или же банальная алекситимия.

Я не испытывал страх, не испытывал счастье, меня не трогали чужие переживания, но в то же время я обладал идеальным контролем импульсов и нерушимым управлением состояниями.

Все мои убийства были заранее спланированы и мотивированы выгодой без аффективных переживаний перед действием.

Вероятно, гены переняли эмоциональную недостаточность от отца, или же нарушения префронтальный коры связаны с пулей, которую пустили в мою голову, когда мне было пять.

Меня все устраивало.

Это удобно.

Но сегодня настал момент, который активировал уродливую трещину в моем сознании.

Зрачки Изабеллы расширены от животного страха, искусанные губы приоткрыты, и, несмотря на оружие, она дрожит не только от ужаса.

Я уже чувствовал этот навязчивый запах, когда она стонала и насаживалась на мои пальцы своей горячей киской.

Она – триггер, после которого я больше не способен контролировать свои извращенные желания.

Она мое гребаное разрушение.

Мое внимание скользит по крошечным родинкам на ее красивом лице, по бьющейся сонной артерии, по бешено вздымающейся груди. Запах лилий вползает в мои легкие и оседает дикой одержимостью, заставляющей возбуждению прокатиться по каждому дюйму моего члена.

Мне нравится, что я пугаю ее.

Изабелла Ашборн меня завораживает.

Я хочу заполнить ее рот и перерезать хрупкое горло, купаясь в крови и горьких слезах. Сколько еще мужчин свела с ума эта девушка? Изабелла не девственница, и я собираюсь стереть каждого, кто когда-либо притронулся к ней.

Я наклоняюсь, чтобы вдохнуть глубже ведьминский аромат. Тикающий звук в голове отсчитывает секунды, вливая в кровь потребность сделать ее своей.

Что со мной происходит?

Блядь, я даже не могу решить, чего хочу больше: убить или трахнуть ее, как гребаное животное.

— Я все равно убью тебя.

Она облизывает губы, и мне приходится приложить усилие, чтобы не испачкать их прямо здесь.

— Тогда сделай это медленно.

Мои пальцы впиваются в ее горло, сжимая до потери кислорода.

Она задыхается, ее глаза расширяются, ногти впиваются в мою кожу, но я не чувствую боли – вместо этого ощущаю, как трещина пошла дальше, разрастаясь до размеров неконтролируемого хаоса.

— Ты действительно хочешь этого, милая? – Мой голос понижается. Я вжимаю ее в стену, завороженно наблюдая, как из нее утекает жизнь. – Это только начало. Я могу сделать это здесь, в грязной подворотне, на глазах у всех, кто следит за нами с тех пор, как мы покинули больницу. Я разорву твою очаровательную киску, а потом убью всех, кто увидел тебя падшей.

Она пытается сопротивляться. Я ослабляю хватку ровно настолько, чтобы она сделала всего один вдох.

Ее дрожащий голос бьет меня прямо в голову:

— Да…

Секунду я торгуюсь с собственным разумом, а затем убираю пистолет и делаю шаг назад.

Изабелла падает на асфальт, громко кашляя и хватаясь за шею с отпечатками моей одержимости. C этих пор их будет много.