Книга Конгруэнт, страница 45 – Вероника Десмонд

Чон наклоняется еще ниже, так что его мятное прохладное дыхание касается моего виска. Я дергаюсь, но по сравнению с ним чувствую себя ничтожной. Маленькой, беззащитной. Его плечи просто огромные – я едва достаю ему до подбородка.

Я ненавижу чувствовать себя беззащитной.Я. Не. Беззащитная.

— Что-то изменилось. Какой-то твой поступок щелкнул по переключателю. Я не могу отследить, когда это произошло и что послужило триггером, но теперь я хочу узнать тебя, маленький дьявол. – Его шепот звучит как самый тяжелый грех, впервые несдержанно. Убийственно. – Эта небольшая капля интереса сводит меня с ума, так что будь добра, прояви милосердие и впредь делай то, что я попрошу.

— С чего бы мне делать это?

— Потому что от этого зависит, проснешься ты завтра живой или нет.

Воздух становится густым, я тону в чужой тени, ощущая, как паника поднимается в горле.

Я делаю вдох – короткий и рваный, но ничего не происходит. Хватаю ртом воздух, как рыба, брошенная на берег, пока он наблюдает за мной с интенсивностью, которая сжигает все внутренности.

Ублюдок.

Какой же он ублюдок.

Моя грудная клетка не расширяется. Сухой кашель раздражает гортань, и я прижимаю ладонь к губам, хрипя и задыхаясь, пытаясь одновременно достать ингалятор.

Фантомный запах гари и дыма забивает легкие, и все кошмары, мучавшие меня по ночам, вгрызаются в кости, как голодные монстры в поисках окровавленной плоти.

Я снова там. Я снова чувствую себя ребенком, крича и задыхаясь под чужие стенания.

Его пальцы нежно переплетаются с моими, мир кружится, и только карие потемневшие глаза напряжены и обращены ко мне.

Он подносит ингалятор к моим губам, зарываясь пальцами в мои волосы и заставляя вдыхать лекарство с его руки, будто я бездомный потерянный котенок в поисках молока.

Под уличным фонарем блеск его лисьего взгляда становится просто чудовищным. Едва заметная улыбка кривит греховные губы, когда я делаю особенно жадный вдох.

— Вот так…

Мое тело трясет от его прикосновений и адреналина, разливающегося по венам, как девятибалльное цунами. Проходит не одна минута, и не две… Моя рука безвольно падает вдоль тела, голубой пластиковый прибор ударяется об асфальт.

Я не могу ударить его, едва удерживая сознание, как сильно бы ни хотела.

Чон ослабляет объятия, но, прежде чем я успеваю сделать шаг, берет меня за подбородок и касается губ.

— Мм… – Я замираю, не в силах сопротивляться.

Что-то тяжелое поднимается с самого дна и вырывается наружу в виде громкого всхлипа, когда его язык насильно вторгается в мой рот.

Ни капли близости, ни нежности, ни любви. Это садистский ледяной интерес с примесью странной одержимости. Он целует так, будто владеет мною, сталкиваясь зубами и удерживая на месте. Жестко и властно. Практически до синяков. Исследует каждый дюйм, лишая последних остатков контроля.

На вкус он просто совершенен.

На вкус он как падение.

Я прикрываю глаза, не способная выносить тяжесть его холодного взгляда. Он сжимает меня сильнее, целует сильнее, убивает сильнее, до тех пор, пока я стону в его губы.

И тогда он останавливается.

Я не могу говорить.

Не могу дышать. Даже слышать.

Он подхватывает меня на руки, легко и почти бережно, а затем хрипло выдыхает, целуя волосы:

— Исследовать тебя будет не просто волнительно, милая. Это будет искусство.