Книга Конгруэнт, страница 171 – Вероника Десмонд

Я наклоняю голову, холодно наблюдая за ее дрожащей фигурой.

— Это будет изводить тебя, не так ли? Сводить с ума по ночам, сниться в кошмарах. – Тон моего голоса меняется до чистой ярости: – Но вы оба это заслужили. Как ты только посмела прийти на похороны моего брата?

Элена вздрагивает, будто я дала ей пощечину.

Она резко отпускает мои волосы и отодвигается назад, прижимая ладони к вискам, словно это может остановить шум в ее разуме.

— Замолчи… – шепчет она, качая головой. – Замолчи, замолчи, замолчи…

Я продолжаю смотреть на нее не моргая. Холод скользит по позвоночнику, и внезапно что-то щелкает внутри меня. Будто тень, которую я долго отгоняла, принимает форму.

Нет.

Скажи, что я не права.

В ее взгляде, в каждом дрожащем слове я начинаю различать то, что не могла увидеть раньше.

— Ты стояла там, – говорю я помертвевшим голосом, – в черном платье, с покрасневшими глазами, и делала вид, что скорбишь. Ты смотрела на гроб моего брата и думала, что я ничего не узнаю.

Скажи, что это гребаная ложь.

Ее дыхание становится рваным. Она трясет головой сильнее, отчаянно, почти по-детски.

— Я… я не хотела… – Слова срываются, ломаются. – Он… он сам подошел к окну. Он кричал. Он угрожал…

Мое сердце пропускает удар.

— О чем ты говоришь? – спрашиваю я медленно.

— Я толкнула его, – выдыхает Элена, и голос у нее трескается окончательно. – Лукаса. Это была я.

Она сгорбливается, закрывая лицо руками.

— Он сказал, что расскажет Чону про мою одержимость. Что тот не сможет защищать тебя постоянно, – всхлипывает она. – Я не хотела, чтобы он все разрушил. Я не хотела, чтобы Чон выбрал тебя окончательно.

Слова доходят не сразу. Они оседают медленно, тяжело, одно за другим.

— Ты… – начинаю я и замолкаю.

Элена поднимает на меня воспаленный взгляд – сломанный и лишенный прежней злости.

— Я думала, ты никогда не узнаешь, – шепчет она. – Я думала, ты будешь ненавидеть его вместо меня.

В салоне повисает тишина, нарушаемая лишь бесшумно работающим обогревателем.

— Я не убью тебя сегодня, – тихо произношу я, с усилием удерживая голос, как удерживают чашку, которая вот-вот выскользнет из пальцев и разобьется вдребезги. – Я не убью тебя завтра. Но однажды, когда ты вдруг почувствуешь, что счастлива, я отберу твою чертову жизнь.

— Мне жаль…

Я могла бы догадаться, но вместо этого я убила его.

Человека, которого любила. За преступление, которое он не совершал.

У меня в горле застревает крик. Я бросаюсь на нее, но стальная рука подкупного полицейского, внезапно открывшего пассажирскую дверь, преграждает мне путь.

Элена дергается, смотрит на меня с ненавистью и страхом одновременно и, выдохнув, выскакивает из машины, оставляя меня одну в тесном салоне.

Я запрокидываю голову наверх.

И вдруг осознаю, что кричу.

Следующие двадцать четыре часа я провожу в полицейском участке, в основном в небольшой холодной комнате для допросов.

Я не произношу ни слова, пока мне не дают пачку «Мальборо». Чувствуя, как его призрак стоит за спиной и шепчет:

– На берега скалистые, но я / Остался жив. О, где же смерть моя?^[44] Ты не закончила монолог…

Мои руки дрожат, пока я снова и снова подношу сигарету ко рту, и в какой-то момент теряю связь с реальностью, желая провалиться в тот день, когда впервые увидела его на кладбище.