Книга Конгруэнт, страница 170 – Вероника Десмонд

— Ты ничего не знаешь о преданности.

— Пусть так. Где он?

— Откуда я знаю?

— Ты до сих пор умная упрямая лгунья. Я не думаю, что ты оставила все позади. Я думаю, что теперь ты не уверена. Я могу тебе помочь, но взамен ты должна перестать врать.

Мне хочется ударить себя за злость, не поддающуюся контролю.

Кровь льется с моих рук сплошным потоком, и впервые я не слышу его голос.

— Разве ты еще не понял? – Я смеюсь. Громко и пронзительно.

Эрик смотрит на меня как на безумную, но мне все равно.

Я хватаю его за галстук и тяну на себя, чтобы он осознал каждое мое слово:

– Я – чудовище в этой истории.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, а затем Эрик мягко ослабляет мои пальцы и отходит назад, позволяя полиции соблюсти процедуру.

Вот и все.

— Изабелла Ашборн?

Мои губы почти не двигаются, когда я отвечаю:

— Да.

— Вы арестованы по подозрению в убийстве. Вы имеете право хранить молчание. Однако это может повредить вашей защите, если при допросе вы не упомянете то, на что позже будете ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас…

Сквозь пелену в сознании я едва улавливаю, как мне зачитывают права, обыскивают, затем разворачивают спиной – и холодный металл наручников смыкается на моих запястьях.

Никто не задает вопросов.

Я вздрагиваю, когда за мной захлопывается задняя дверь полицейской машины. Внутри тесно и слишком тихо.

От холода мои руки начинают трястись. Я с шумом втягиваю воздух и прислушиваюсь к недовольному тону Эрика Боулмена, разговаривающего с полицейским где-то снаружи, но его слова едва доносятся до меня, как сквозь толщу воды.

Проходит несколько долгих минут.

Я остаюсь одна, тяжело дыша и стараясь не думать о чужом голосе, о темных глазах с необычным разрезом, о сильных руках, которые касались меня так, словно могли прочитать каждую мысль и предугадать каждый чертов вдох. И чем больше я пытаюсь оттолкнуть эти воспоминания, чем усерднее вру себе, что ненавижу, тем плотнее они въедаются, заставляя ощущать, что даже сейчас он где-то рядом.

Наблюдает.

Ждет.

– Я люблю тебя.

– Скажи еще раз.

Что я наделала…

Слезы текут по моему лицу, стекая вниз по подбородку. Я больше не могу сдерживать эмоции – тяжесть совершенного мной поступка разрывает меня на части.

– Я люблю тебя.

– Ты лжешь мне в лицо?

– Я не лгу.

Я закрываю глаза, и в этот момент машина проседает под весом нового пассажира. Почти сразу кто-то касается моего плеча.

— Что ты с ним сделала?

Мой остекленевший взгляд переходит на Элену, губы которой дрожат, а глаза покраснели и опухли от рыданий. Я не отвечаю, и тогда она с силой бьет меня по лицу.

— Больная сука! – кричит Элена, беззвучно плача. – Я так и знала, что ты его погубишь… Что рано или поздно ты убьешь его…

Мне автоматически хочется ударить в ответ, но внезапно вспоминаю, что на мне наручники. Черт побери. Несмотря на гнев, пожирающий вены, мои губы искажаются в широкой улыбке, и я громко смеюсь.

— Господи… Как же ты мне осточертела…

Я продолжаю улыбаться, когда она дергает меня за волосы, вцепившись в затылок, и повторяет – снова и снова:

— Отвечай!.. Отвечай!..

— Ты никогда не узнаешь, – бормочу я издевательски, чувствуя, как глаза горят черным пламенем.

— Ты гребаная психопатка, – с отвращением бросает Элена.