Книга Конгруэнт, страница 149 – Вероника Десмонд

— Ты всегда была единственной, с кем я практиковал классический секс.

Изабелла выглядит очаровательно, когда застигнута врасплох. Словно ее добрый внутренний ребенок, которого она скрывает за маской жестокости, наконец-то выходит наружу.

— Что?..

— Я уже говорил, что брезглив и старомоден, меня никогда не привлекала эта мысль, пока я не встретил тебя. – Я чувствую на языке чужие слезы, мое сердцебиение усиливается. Темное извращенное желание овладевает мной, когда она слегка сдвигается, невольно сжимая член, и я хрипло выдыхаю: – Ты исключение, Изабелла Ашборн.

Темные тонкие брови хмурятся, огонь, который вспыхивает в ее шокированных глазах, завораживает меня.

— Ты… – Изабелла сглатывает. – …Ты был девственником? Я лишила тебя гребаной девственности?

— В этическом плане – нет. Оральный и анальный секс был для меня пустым ритуалом – уродливо безвкусным, бессмысленным и предельно скучным. – Мои губы, вероятно, искажаются в безумной улыбке, и я убираю мокрую прядь волос с ее лба. – Ты первая, кто заставил меня почувствовать этот вкус, милая. И посмотри на нас. Я стал зависим. Ты стала моим наркотиком.

Глаза Изабеллы темнеют, из-за расширившихся зрачков темно-каряя радужка почти исчезает.

— Твою мать, ты снова делаешь это. Даешь мне частицу хорошего, чтобы перекрыть плохое.

— Прекрати смотреть на мир только в черно-белых тонах, – отвечаю я спокойно и наклоняю голову. – В тебе ничуть не меньше тьмы, чем во мне. Пора перестать притворяться кем-то другим.

— Я знаю, кто я. – Она сжимает губы, кивая в сторону газет, разбухших от разлившейся воды. – И я также знаю, кто не убивал этих людей. – Изабелла поднимает на меня взгляд. – Стивен Летсби не виновен. Он ждет суда за преступления, которых не совершал. Мэр Харрингтон тоже на твоей совести. Это сделал ты.

— В лесу никогда не водится только один хищник.

Ее рука ненадолго останавливается на моей шее. Сжав челюсти, она надавливает на рану, пытаясь остановить кровотечение.

— Не уходи от ответа.

Изабелле не следует знать о деятельности «Восемь», но я не могу отказать своей будущей жене хотя бы в полуправде.

— Я убил только часть из них.

— Но зачем?

— По той же причине, по которой ты убила Дэна Далтона, Грега Вандербилда и Оливера Джонса. По той же причине, по которой хирурги делают разрезы, чтобы вырезать то, что отравляет организм.

Изабелла дрожит, я обвожу взглядом крошечные родинки, рассыпанные на кремовой груди, и слабо улыбаюсь, когда слышу, как дыхание Изабеллы сбивается.

— Ответ такой же, как если бы ты спросила меня: «Зачем обрезают сад?» Потому что, если не остановить процесс, гниль распространится… – Мои пальцы зависают чуть выше сонной артерии, не касаясь ее кожи. – И все погибнет.

— Это не ответ.

— Это все, что я могу тебе дать.

— То есть ничего. – Карие глаза вспыхивают красным от непролитых слез. – Вот почему между нами ничего нет, Чон. Ничего, кроме больной, извращенной привязанности… и похоти.

Моя рука скользит вверх, с силой обхватывая ее шею, чтобы напомнить, насколько хрупким может быть воздух. Она задыхается, и осязаемый липкий страх распространяется по ее дрожащим конечностям.

— Осторожно, дорогая. Не принимай мою любовь к тебе за ничто. Это оскорбительно.

Я беру ее за бедра и двигаюсь под водой, давая нам обоим разрядку.