Книга Грехи любви: в паутине соблазна, страница 35 – Кэтрин Болфинч

Очередная выставка драгоценностей, которые мама с завидной регулярностью посещала. Очередной вечер, когда я должна делать вид, будто что-то смыслю в искусстве. И совсем не очередной вечер с ним.

Конечно, Энзо Моретти здесь. И он пришел не один, как и сказал тогда моему отцу.

Девушка или, вернее сказать, молодая женщина, держалась за его предплечье, оглядывая украшения на стендах жадным взглядом. Энзо же казался равнодушным, даже скучающим и чертовски красивым… неизменная черная рубашка, серебряные перстни на пальцах, небрежная прическа и щетина. Что, если бы я наплевала на мнение остальных? Что, если бы поддалась импульсу? Вышло бы из этого что-то… сносное? Или это уничтожило бы меня?

Я прикусила губу и отвела от него взгляд как раз в тот момент, когда рядом оказался Алан, по-хозяйски положив ладонь на мою талию. Мы обошлись без приветствий, без нежных касаний и признаний в любви, без всего, что могло показать остальным, что между нами что-то есть. Хотя это даже звучало смешно.

Мы бродили вдоль выставочных экспонатов, я медленно тянула шампанское, разглядывая блеск изумрудов, бриллиантов и еще кучи других камней, которые сотни лет назад красовались на шеях и головах знатных особ. Становилось даже жутко. Все, что осталось от этих людей — кучка драгоценностей и изредка мелькающее в истории имя. Еще через сотню лет это все забудется, канет в небытие. Рассыплется пеплом на ветру. Как и все мы.

Я хмыкнула и остановилась напротив изумрудного ожерелья. Пожалуй, это единственное украшение, которое действительно казалось королевским и сказочно красивым. Алан прошел дальше, оставляя меня в одиночестве. Место на талии, где лежала его рука, вдруг обдало прохладой, и я едва подавила в себе желание поежиться из-за пробежавших мурашек. Ощущение не продлилось долго. Вместо него плечо опалило чье-то дыхание, из-за которого внутренности будто перевернулись. И среди заметавшихся как в клетке эмоций, сильнее всего билась надежда. Надежда на то, что позади меня не Алан.

И она, черт побери, оправдалась.

Я втянула воздух в легкие, наслаждаясь легким ароматом морского бриза, исходящего от мужчины, и не отводила глаз от стенда, потому что знала, что пропаду. И это подтвердилось, когда я повернулась, утонув в темноте его взгляда, оказавшись в опасной близости его губ. Пугало не то, что я не отстранилась, а то, что я этого не хотела. Во мне билось желание стать еще ближе. Ладонь к ладони. Глаза в глаза. Губы к губам. В полном хаосе прикосновений. Во власти соблазна, который оказался сильнее воли, сильнее разума. И я бы так и поступила, если бы не опасный огонек, зажегшийся на дне карих глаз — он думал о том же. Тоже хотел поддаться. Это, неожиданно, отрезвило, и я ушла, чувствуя, как во рту пересохло от волнения, а ко мне будто бы прилип его запах. Морской бриз и что-то теплое, едва уловимое. То, в чем хотелось бы утонуть.

Я вышла на улицу, судорожно глотая воздух, пытаясь избавиться от незримого присутствия Энзо, обхватила себя руками за плечи и запрокинула голову, всматриваясь в звездное небо. Может быть, перестать играть?

Нет!

Эти мысли пугали. Я чувствовала себя зависимой, озабоченной, связанной по рукам и ногам. Несвободной.Еще никогда так сильно мне не хотелось ощутить на коже чьи-то прикосновения. Никогда.