Книга Давай притворимся, страница 7 – Э. Сальвадор

— Да, привлекательный и высокий, и это раздражает. Чертовски высокий.

Лицо Дженни вспыхивает от восторга.

— А акцент?

Анна цокает.

— Глубокий. И насколько же приятный, как ты себе представляешь, — слышно, с какой болью в голосе она это говорит.

Господи, да это же прямой удар по самолюбию — в лучшем смысле.

Ее подруга довольно выдыхает.

— Завидую тебе.

— Завидуешь? — Анна морщится. — Было бы чему завидовать. Он мерзкий курильщик, да еще и невыносимый. Оно тебе не надо.

Улыбка сползает с лица. Раньше я не курил, но нужно было хоть что-то, способное притупить напряжение. В конце концов, есть варианты и похуже. Я

мог бы

начать курить крэк.

— Ладно, пора поторапливаться. Моя смена в «Кловерс» начинается в два, — Анна хватает еще пару вещей и направляется к раздвижной стеклянной двери, ведущей на террасу, а мои глаза, как по команде, тянутся к ее заднице.

Черт побери, у нее самая круглая задница, какую...

— На что пялишься? — Марчелло «Марк» Галант, мой лучший друг и правый нападающий, плюхается на мягкое кресло рядом.

— Ни на что, — я быстро выключаю телефон и убираю в карман. Достаю наушники и кладу обратно в футляр.

Он мычит себе под нос и кивает с видом знатока.

— Говорил же, перестань смотреть порно в автобусе. Дождись отеля.

— Отвали.

Он всегда несет какую-то ересь.

— Выглядишь виноватым, — он пожимает плечами, вглядываясь в мое лицо. — Все еще думаешь о той уборщице?

— Ее зовут Анна, и заткнись. Закрыли эту тему.

Марк сидел внизу, в гостиной, когда Анна на меня наехала. С тех пор не закрывает рот, и уже успел растрепать все нашим ближайшим друзьям, потому что он засранец. А они такие же, поэтому припоминают. Постоянно.

Да и плевать. Она просто девушка. Ничего для меня не значащая.

Пятница, 6 декабря

Я перехватываю пас, забираю шайбу под себя и стремительно прорываюсь мимо защиты «Мичигана». Делаю ложный выпад, будто собираюсь отдать пас Марку, выигрывая достаточно пространства, чтобы уйти в резкий вираж за воротами и, обогнув их, послать туда шайбу.

Сирена взрывается, прожектора мечутся по арене, духовой оркестр гремит нашим гимном, и море черного, серебра и белого взрывается в экстазе, празднуя мой второй гол за вечер.

— Так держать! — я размахиваю руками, подстегивая и без того оглушающую, бешеную публику в цветах университета.

Когда команда набрасывается на меня, я откатываюсь назад, роняя клюшку, спиной врезаюсь в плексиглас и отскакиваю обратно. Ухмыляюсь, пока ребята окружают меня, раскинув руки.

— Каратель снова наносит удар! — орут товарищи, обнимая меня, хлопая по шлему и плечу.

— Вот так! — Марк сталкивается со мной грудью, когда остальные наконец отходят. — Это было жестко, малыш! — он заводит меня дальше, хлопая по плечу и ревя от восторга.

Мы движемся к скамье, хлопая по перчаткам тех, кто сидит на замене, а после возвращаемся к центру для нового вбрасывания.

Последние минуты третьего периода пролетают слишком быстро — и для «Мичигана» это оборачивается провалом: победа всухую, счет 4:0.

После интервью и душа мы все еще держимся на послематчевом подъеме. Но он — и весь кайф, которым только что жил, — испаряется, как только тренер Виктор Иванов произносит «Рождественский аукцион».

Марк давится смешком, прекрасно осознавая, как я ненавижу эту идиотскую традицию, которую Университет Королевского Двора упорно тянет из года в год. Толком не знаю, когда она зародилась, но явно десятилетия назад.