Книга Давай притворимся, страница 51 – Э. Сальвадор

Сегодня нет тренировки, но после обеда пришлось выйти на лед. Нужно было думать хоть о чем-то, кроме слов Теи.

Я не влюблен. Даже не уверен, что именно подразумевается под «влюбленностью», но точно не это.

Я слышу резкий свист рассекаемого воздуха, но двинуться успеваю слишком поздно, и мгновение спустя чувствую, как прилетает по спине.

— Да что ты, черт возьми, там обдумываешь? Я никогда не видел тебя таким рассеянным. Соберись, — бросает Марк, снимая перчатку и шлем, чтобы стереть пот со лба.

— Я собран.

Я сам попросил Марка встретиться на арене. Мы тут почти два часа, отрабатываем упражнения и контроль шайбы. Не слишком напрягаемся — я все еще с похмелья.

Последние тридцать минут докатываем в формате один на один: он в защите, я в нападении. Голова раскалывается, но я все равно умудряюсь забить.

Когда подлетаем к борту, где оставили воду, я молюсь, чтобы разговор не свернул к очевидному. Но глупо думать, что он не спросит. Это мой лучший друг, ему абсолютно плевать.

— Настолько отвратительным было вчерашнее свидание, что ты настолько хреново играешь? — я целюсь в него бутылкой, сжимаю ее, но Марк успевает откатиться назад прежде, чем долетит вода. — Приму за «очень».

— Нет, дело не в свидании. Я же сказал, похмелье. И если хреново играю, то почему я забил тебе?

Он фыркает.

— Похмелье? Да брось. Я видел, как ты играешь с похмелья. Дело вообще не в нем.

Такое было всего один раз, но я вкалывал как проклятый, чтобы тренер не сорвал на мне злость. Он все равно все понял и меня наказали.

— И вообще, какого хрена? — я снова сжимаю бутылку. — С какого ты рассказал Тее про Анну?

Он пожимает плечами, уклоняясь от струи воды.

— Она спросила, а ты и сам знаешь, я не умею хранить секреты. Тея бы все равно узнала. Ты сказал родителям, что Анна твоя девушка, тупица.

— Когда говорил, что будешь моим лучшим другом, я не думал, что сделаешь ее своим, — я сверлю его взглядом. — Господи, вы что, правда все обсуждаете?

— Все, — он посылает мне воздушный поцелуй. — Только не перегибай с ревностью. Ты уже вчера выдал по полной.

— Я не ревновал. Меня бесило, что Алекс продолжил спрашивать, когда сказал ему идти нахер, — и еще хватило наглости подписаться на нее в «Инстаграм». Не время это упоминать: Марк решит, что я ревную, хотя все совсем не так.

— Тея была права, ты по уши влюбился, — Марк смеется и уезжает, когда я запускаю бутылку ему в голову. Та пролетает мимо, со звуком плюхаясь о лед.

— Нет, — я мчусь за ним с клюшкой, но тот виляет влево и вправо, хохоча как сумасшедший.

— Сайлас влюбился! Сайласа влюбился! — орет он, голос и визг лезвий, разрезающих лед, разносятся по пустой арене.

Я прекращаю погоню, сам не зная, зачем вообще ее начал. Теперь точно решит, что Анна мне нравится.

— Ведешь себя как ребенок.

— А ты как идиот, — он лениво подъезжает, поднимает бутылку и бросает ее обратно. — Даже если и нравится, в чем проблема? Что в этом плохого?

Я задумываюсь.

И ведь действительно, что в этом плохого?

— Мы едва знакомы. Я увидел ее восемь дней назад. Мы оба слишком заняты, чтобы допустить возможность чего-то большего, — я снимаю шлем, пропуская пальцы через мокрые от пота волосы. — Даже не знаю, симпатичен ли ей. И как вообще понять, что

действительно

влюбился?