Книга Давай притворимся, страница 45 – Э. Сальвадор

— Нет, — отвечает он, голос все еще пропитан усталостью. Я должна думать только о том, что случилось, но хрипловатый, просипевший утренний тембр напрочь сбивает с мысли.

У его голоса нет никакого права звучать настолько привлекательно.

— Нет? — переспрашиваю я.

— Нет, — взгляд скользит по мне, потом по рубашке, и задерживается там на пару секунд, прежде чем Сайлас снова встречается со мной глазами. Он проводит языком по слегка размазанным красно-зеленым губам, кадык резко дергается. — Я помню, ты сказала... — он закрывает глаза, пальцами массируя виски. — Что не хочешь спать в платье. Так что я дал тебе рубашку, потому что... ну, это показалось правильным.

Всплывает мутный образ, как Сайлас ее протягивает. Не понимаю, почему не взяла пижаму, когда комната всего в нескольких шагах — собственно, как и кровать.

— Клянусь, я был паинькой, — в голосе что-то среднее между смешком и серьезностью.

И я в это верю. Если уж на то пошло, боюсь, это я была не в порядке. В баре все время клала руку ему на бедро и придвигалась ближе. Уверена, пару раз за ночь прямо спрашивала себя, почему он не делает шаг навстречу.

И теперь, вспоминая, вижу, как он помог мне снять платье, отвернулся, чтобы дать толику приватности, а я ненавидела Сайласа за это.

Вчера вела себя отчаянно. Размахивала всеми возможными сигналами, а он их не понимал.

Осознание чудовищно унизительное. Меня начинает мутить.

— Очень на это надеюсь, — бросаю я, надеясь, что так прячу свое унижение.

Меня передергивает: мозг будто специально показывает только те моменты, где я выгляжу хуже всего.

Я хватаю одеяло и отодвигаюсь, добавляя дистанцию между нами, но как только оно соскальзывает с его талии, замечаю бугорок, появившийся на черных брюках.

Глаза округляются, но Сайлас совсем не выглядит смущенным из-за того, как возбужденность выпирает из брюк. Я знала, что он большой, еще после той ночи в «Солт», но видеть вот так... черт.

— Перестань так на него смотреть. Это твоя вина, — он лишь дергает ткань брюк. Думаю, пытается снизить давление, но это только заставляет член сменить угол.

Я ошарашена.

— Моя вина?

— Ты лежала и терлась об него задницей, да еще в моей рубашке.

— Не говори так, будто делала это специально. Я не знала, что ты развалился прямо за спиной.

Меж его бровей прорезается складка, челюсть напрягается.

— А кого ты успела представить, если не меня?

— Никого, — я стукаю его по ноге. — Я думала, что одна в кровати. Думала, мы разошлись после второго кувшина... — мысли рассеиваются, слова обрываются, потому что меня накрывает.

Татуировки.

— Мы сделали татуировки, — рот раскрывается, когда Сайлас кивает. — О, боже, — писк вырывается сам, и он запрокидывает голову, разражаясь хохотом. Смех глубокий, раскатистый. Я теряюсь в этом завораживающем звуке и тоже начинаю смеяться.

— Это было взаимное решение, правда, — смех стихает. — Но мы напились в хлам. Уверен, взяли еще выпивки... наверное. Нет... определенно взяли, — он делает паузу, обдумывая мысль. — Если от этого станет хоть чуточку легче, выбирала ты, а я поклялся, что не скажу жене о парных татуировках.

— У нас парные татуировки? — я отшатываюсь, уставившись на него и на свежую тату с неподдельным потрясением.

Рука сама тянется к ноющему месту, но я не касаюсь его ладонью — и вместо этого расстегиваю пуговицу, совершенно не заботясь о том, что оголяю грудь. В конце концов, Сайлас ее уже видел, да и к тому же на мне силиконовые накладки.