Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 35 – Вера Рудецкая

Хочу узнать, что это.

Замираю. Прислушиваюсь. Но теперь тишина.

Иду к двери. Босые ноги беззвучны на каменном полу. Поворачиваю ручку. Открываю.

И вижу мои кроссовки.

Поднимаю кроссовки. Они лёгкие, знакомые – такие родные после всех этих дней хождения босиком. Переворачиваю их в руках. Чистые. Кто-то даже постирал их.

Закрываю дверь ногой. Сажусь на край кровати и натягиваю кроссовки. Шнурки завязываю крепко, на двойной узел. Синее шёлковое платье и потрёпанные кроссовки – нелепое сочетание. Мне всё равно.

Встаю. Делаю несколько шагов по комнате. Ощущение опоры под ногами возвращает что-то важное. Напоминание, кто я есть. Напоминание о моей жизни.

Иду к двери. Пора на завтрак.

Выхожу в коридор. Поднимаюсь по знакомым ступеням на верхнюю террасу.

У поворота останавливаюсь.

Голоса.

Шахин и Хюмейра. Разговаривают где-то внизу, но звук поднимается по каменным стенам, отражается от сводов.

Прижимаюсь к стене. Не дышу.

— Племянник, нужно от неё избавиться, – голос Хюмейры звенит от праведного негодования. – Немедленно.

— Тётя, не сейчас, – Шахин раздражён.

— Она здесь слишком долго! Создаёт проблемы. Видел, как она смотрит? У меня внутри всё сжимается.

Пауза. Я вцепляюсь пальцами в шершавый камень.

— Я знаю, – наконец отвечает Шахин. Голос усталый.

— Надо решать быстро, пока не стало хуже. Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты тянул? С другой.

Ещё одна пауза. Более долгая.

— В ближайшие дни я решу этот вопрос, – произносит он медленно. – Когда она сделает то, что должна. Уже вот-вот.

— Наконец-то ты благоразумен! – торжествует Хюмейра. – И не жалей – она всего лишь…

Голоса затихают. Они уходят.

Я стою, прижавшись спиной к стене. Конечно, они говорят обо мне, в этом я не сомневаюсь.

Сделает то, что должна?

О чём речь?

Мысли мечутся, как птицы в клетке. Я вспоминаю его взгляд. Его руки на моём теле, когда он переодевал меня. То, как он смотрел на меня за завтраком.

Переспать с ним. Вот что он имеет в виду.

А потом – избавиться.

«Помнишь, что случилось в прошлый раз?»

Я догадывалась, что я не первая в этом каменном плену. Были другие. Сколько? Что с ними случилось?

Желудок сводит. Ноги подкашиваются.

Беру себя в руки. Медленный вдох. Выдох. Ещё раз.

Нужно идти на завтрак. Делать вид, что ничего не знаю. Ничего не слышала.

А потом бежать. Как можно скорее.

Выпрямляю спину. Поднимаю подбородок. Выхожу из-за угла и поднимаюсь по последним ступеням.

На террасе накрыт стол.

Следом приходят Хюмейра и Шахин. Хюмейра садится на своё место – спина прямая, кольца на пальцах сверкают на солнце. Каан жуёт виноградину, откинувшись на спинку стула. Шахин стоит у перил, спиной ко всем, смотрит на долину.

Внезапно он оборачивается и смотрит на меня.

Взгляд скользит по лицу. Потом вниз – останавливается на кроссовках.

Что-то мелькает в его глазах. Удивление? Раздражение? Или… усмешка?

— Доброе утро, – произносит он по-русски.

Я не отвечаю.

Хюмейра тоже смотрит на мои кроссовки. Губы поджимаются в тонкую линию неодобрения. Она что-то говорит по-турецки – я улавливаю слово «позор».

Делаю безразличное лицо. Как будто не понимаю.

Шахин садится во главе стола. Между нами – расстояние в несколько метров. Но я чувствую его присутствие каждой клеткой кожи.

Мелек не пришла.