Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 25 – Вера Рудецкая

Цепь выпадает из моих пальцев, со звоном падает на камни.

— Отпусти! – Я колочу кулаками по его спине, но мышцы под чёрной рубашкой твёрдые как камень. – Немедленно поставь меня!

Он молчит. Несёт через двор размашистым шагом. Моя футболка задирается, оголяя поясницу. Волосы падают на лицо, закрывая обзор.

Краем глаза вижу служанок, прижавшихся к стенам. Они не смотрят. Никто не смотрит. Будто нас здесь нет. Будто меня нет.

Лестница. Ступеньки мелькают под его ногами – двенадцать, я помню. Дверь моей комнаты. Он пинком распахивает её.

Швыряет меня на кровать. Не больно, но резко. Подушки смягчают падение.

Я тут же вскакиваю на колени, готовая к бою. Но он уже у двери. Поворачивает ключ. Щелчок замка.

Медленно оборачивается.

В его глазах – тёмный огонь.

— Что ты собираешься делать? – Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за это. – Бессовестный!

Шахин снимает часы. Неспешно, методично. Кладёт на столик у двери. Расстёгивает манжеты рубашки. Закатывает рукава, обнажая мускулистые предплечья.

— То, что должен был сделать с самого начала. – Его голос низкий, почти ласковый. – Научить тебя манерам. И начну… с переодевания.

Я отползаю на кровати, прижимаюсь спиной к изголовью. Железные прутья холодят кожу сквозь тонкую футболку.

— Не смей…

Но он уже идёт ко мне.

Шахин рядом.

Я дёргаюсь вправо – он преграждает путь. Пытаюсь уйти влево – и снова натыкаюсь на несокрушимую стену. Он читает мои мысли, предугадывает каждое движение, словно они рождаются сперва в его голове, а потом уже в моей.

Отчаяние толкает на безрассудство. Кулак взлетает в воздух, но так и не достигает цели – Шахин перехватывает моё запястье. Вторая рука – к его лицу, но и её постигает та же участь.

— Тише, – говорит он. – Не вынуждай меня связывать тебя.

Одной рукой он прижимает мои запястья к изголовью кровати. Я дёргаюсь, пытаясь вырваться, но его хватка – железная и одновременно осторожная. Он не делает мне больно. И это почему-то пугает больше, чем если бы был груб.

Свободной рукой касается края моей футболки.

— Нет! – Паника захлёстывает. – Шахин, не надо!

Он останавливается. Смотрит мне в глаза. И я вижу там вовсе не похоть.

— Я буду нежен, – произносит он тихо. – Но ты переоденешься, Александра. Так или иначе.

Пальцы Шахина скользят под ткань футболки. Я выгибаюсь так сильно, что кровать скрипит.

— Смотри на меня, – приказывает он.

Я зажмуриваюсь, спасаясь в темноте.

— Смотри. На. Меня.

Что-то в его голосе заставляет подчиниться. Я распахиваю веки. Наши взгляды скрещиваются. Тёмные глаза Шахина держат мои в плену, пока он медленно, невыносимо медленно стягивает с меня футболку. Прохладный воздух касается живота. Я хочу закричать, но голос застревает в горле. Он не смотрит вниз. Не посмотрел ни разу. Его взгляд прикован к моему лицу, пока он снимает футболку через голову.

И вот я в лифчике перед ним. Простом белом хлопковом. Кожа пылает от стыда и чего-то запретного, о чём даже подумать страшно.

Теперь его рука движется к пуговице джинсов.

— Нет… – Выдох срывается с моих губ.

— Дыши, – приказывает он, видя, как паника искажает мои черты. – Просто дыши.

Пуговица расстёгнута. Молния ползёт вниз со звуком, который в тишине комнаты кажется оглушительным.

Я перестаю сопротивляться. Не от покорности. От шока. От полной невозможности поверить в происходящее.