Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 23 – Вера Рудецкая

— Вот так, – произносит Шахин, отступая. – Будешь носить это, пока ты здесь. Не потеряй. А теперь переодевайся и приходи. У тебя десять минут.

Он выходит. Дверь закрывается.

Я стою посреди комнаты, касаясь пальцами холодного золота. Это не украшение. Это ошейник. Знак того, кому я принадлежу в его извращённом мире.

Слеза скатывается по щеке. Я резко вытираю её тыльной стороной ладони.

— Ну теперь я тебе устрою, – шепчу в пустоту.

Синее платье всё ещё лежит на кровати. Я даже не смотрю в его сторону. Поправляю свою мятую футболку, одёргиваю джинсы.

Иду к двери.

В коридоре пусто.

Поднимаюсь по лестнице на верхнюю террасу. Утреннее солнце уже набирает силу, воздух тёплый, почти неподвижный. Где-то среди высоких каменных заборов города звенит одинокий колокольчик – может, на шее какого-то животного.

Я останавливаюсь в арке, ведущей на террасу.

За длинным деревянным столом сидят трое.

Хюмейра восседает в конце длинного стола, как королева на троне. Волосы собраны в высокую сложную причёску – ни одного седого волоска, хотя я уверена, что они есть. На пальцах блестят массивные кольца. Она отпивает из крошечной чашечки кофе, и её взгляд находит меня мгновенно. Холодный, оценивающий. Скользит от моих растрёпанных волос к мятой футболке, задерживается на джинсах. И замирает на золотой цепи.

Что-то вспыхивает в её глазах. Ярость? Ревность? Понимание?

Рядом с ней – молодой мужчина. Я сразу вижу семейное сходство: те же резкие черты, тот же разрез глаз. Но где Шахин – тёмная сила, этот парень – само солнце. Он откидывается на спинку стула, жуёт виноградину и улыбается так широко, будто жизнь – сплошной праздник.

Шахин сидит во главе стола. Его взгляд скользит по моей фигуре, и глаза наливаются кровью.

— А вот и наша гостья! – Молодой человек вскакивает так резко, что едва не опрокидывает кувшин с соком. Обходит стол, галантно отодвигает стул. – Прошу, садитесь! Я Каан, младший брат этого угрюмого типа. – Он машет рукой в сторону Шахина. – Умираю от любопытства познакомиться с девушкой, которая довела моего несгибаемого братца до… – выразительная пауза, – такого.

— Каан, сядь. – Голос Хюмейры режет воздух. – И прекрати позориться.

Каан послушно возвращается на место, но продолжает улыбаться.

Я остаюсь на ногах и с вызовом смотрю на Шахина. На слова Каана внимания не обращаю.

Служанки в платках бесшумно сносят блюда на стол. Узнаю девушку в зелёном платке – та, что приходила утром. Она бросает на меня быстрый испуганный взгляд и тут же отводит глаза.

— Фатма! – Хюмейра резко обращается к одной из служанок, хотя смотрит на меня. – Убери эту грязь со стола немедленно. Видеть не могу беспорядок.

Служанка вздрагивает, озирается на идеально сервированный стол. На её лице замешательство, но она послушно начинает переставлять и без того симметрично расставленные блюда.

Я понимаю намёк. «Грязь» – это я.

— Я тебе что-то приказал, Александра.

Голос Шахина спокоен, но я слышу сталь под бархатом.

Медленно опускаюсь на свободный стул. Откидываюсь на спинку, кладу ногу на ногу. Я не дам им удовольствия видеть мой страх.

— Александра! – Глаза Шахина темнеют, в них вспыхивают те самые угли, что я видела в комнате.

— Я не привыкла слушать приказы, – отвечаю по-русски.

— Придётся привыкнуть.