Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 21 – Вера Рудецкая

— Думаешь, кто-то его там учит?

— Попробуй.

Бордовая морщится, но кивает. Поворачивается ко мне и мучительно медленно, с сильным акцентом, произносит:

— Доброе утро. Вот… – она показывает на шкатулки. Её английский можно назвать английским только с натяжкой. – Для тебя.

Я смотрю на неё. Молчу.

Они ждут. Напряжение растёт.

Наконец, я киваю – коротко, сухо. Не благодарю. Просто признаю, что поняла.

Облегчённо выдыхают.

Зелёная идёт к столику у окна, ставит поднос. Запах поднимается – свежий хлеб, мёд, сыр, оливки. Чай, судя по аромату – с мятой и чем-то пряным.

Желудок предательски сводит. Я не ела… сколько? Даже не помню. Уже голова кружится.

Но я не притронусь. Не доставлю ему этого удовольствия.

Синяя и бордовая подходят к кровати. Открывают шкатулки. Внутри – украшения. Золото, изумруды, жемчуг. Серьги, браслеты, цепочки. Всё старинное, тяжёлое, дорогое.

— Для вас, ханым, – говорит бордовая по-турецки, забыв, что я не понимаю. – Шахин бей хочет, чтобы вы выглядели… – она подбирает слово, – достойно.

Достойно. Как его собственность. Как украшение в его коллекции.

Зелёная уже открыла гардеробную, достаёт платья. Расстилает их на кровати – одно за другим. Шёлк, бархат, тончайший хлопок. Цвета яркие, насыщенные – изумрудный, сапфировый, рубиновый. Всё очень дорогое и красивое, как в музее.

— Принцесса она, что ли? – кривится синяя. – мы таких нарядов сроду не видели.

Бордовая глазами просит её молчать.

— Вы должны выбрать, Александра ханым, – говорит она, снова по-турецки. – Хозяин ждёт вас. Он велел, чтобы мы помогли вам приготовиться.

Я смотрю на них. На платья. На украшения. На их старательные, услужливые лица.

Потом медленно качаю головой.

— No.

Они застывают.

— Что? – не понимает синяя.

— Она сказала «нет», – переводит бордовая, нахмурившись.

— Но… – синяя делает неуверенный шаг вперёд, – Шахин бей велел…

— No, – повторяю я громче. Поднимаюсь с кровати, выпрямляю спину. – Я не нуждаюсь в этом. – перехожу на русский, и мне всё равно, что они не понимают. Я не обязана всё им объяснять – не напрашивалась в гости.

Показываю на платья, на украшения. Отрицательный жест – резкий, категоричный.

— Я не хочу.

Они переглядываются. В их глазах – растерянность, страх.

Зелёная пытается ещё раз:

— Но Александра ханым, вы должны…

Я делаю шаг к ним. Смотрю в глаза каждой по очереди.

— No.

Моё лицо каменное. Голос ледяной.

Они отступают.

Синяя роняет шкатулку – та падает на пол, украшения рассыпаются по камню с тихим звоном. Девочка охает, бросается собирать.

Бордовая и зелёная смотрят на меня с выражением, похожим на ужас.

— Александра ханым, пожалуйста, – умоляет зелёная, снова по-турецки. – Шахин бей будет очень недоволен. Он велел, чтобы вы были готовы, когда он придёт. Он…

Она осекается. Бледнеет.

— Он сердится, когда ему не подчиняются, – заканчивает бордовая тихо.

Я поворачиваюсь к подносу с едой. Беру его – медленно, демонстративно. Несу к двери. Открываю её. Ставлю поднос на пол в коридоре.

Возвращаюсь. Собираю платья с кровати – все, до одного. Аккуратно складываю их в стопку и несу к двери. Кладу рядом с подносом.

Потом шкатулки с украшениями. Одну за другой.

Женщины смотрят на меня с открытыми ртами.

Когда всё вынесено, я возвращаюсь в комнату. Останавливаюсь на пороге. Смотрю на них.