Книга (не) убежать от него, страница 24 – Агата Ковальская, Ника Стефан

— Держись, — бросил он сквозь зубы, и я почувствовала, как напряглись его мышцы под моими руками. Он начал спускаться с удвоенной, почти безумной скоростью, неся нас обоих на себе. Марта, пригнувшись, двигалась следом, её дыхание было ровным и зловеще спокойным.

Над нами раздался выстрел — глухой, приглушенный стенами, но от этого не менее страшный. Пуля, со звоном отрикошетила от бетона, упала куда-то в темноту ниже.

— Быстрее! — рявкнул Демид, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а что-то другое. Что-то очень похожее на страх. Не за себя. За то, что он сейчас несет возле своего сердца.

Мы падали в темноту. Не падали — летели вниз по лестнице, сбиваясь с ног, царапая локти о бетон, и Демид держал меня так крепко, будто я была частью его собственного тела, которую он не отдаст никому. Шум погони гремел сверху, но с каждым поворотом узкой шахты он отдалялся, растворяясь в гуле нашего бешеного спуска.

Наконец, его ноги с глухим стуком встретили не перекладину, а бетонный пол. Он поставил меня на ноги, но не отпустил, поддерживая под локоть, пока мир не перестал плыть перед глазами.

— Здесь, — он рванул на себя тяжелую, заляпанную краской дверь, и нас окатило волной прохладного ночного воздуха. Во дворе-колодце между корпусами стояла невзрачная серая иномарка. Марта выскользнула следом, мгновенно окинула взглядом пространство, и ее пальцы сомкнулись на моей другой руке.

— В машину. Быстро, — скомандовал Демид, заталкивая меня на заднее сиденье. Марта прыгнула рядом, хлопнула дверью. Через секунду Демид уже сидел за рулем, двигатель взревел, и мы рванули с места, вылетая из двора в узкий переулок.

Вот тогда и наступила тишина. Приглушенная шумом мотора, шин об асфальт, моим собственным неровным дыханием. Я сидела и не знала, куда смотреть. На его затылок, на сведенные судорогой плечи в темной куртке? Или на профиль Марты, которая, откинувшись на спинку сиденья, смотрела в боковое окно, будто просто ехала домой после работы?

Я невольно сжала ее руку, ищущую опору. Она повернулась. Ее глаза в отблесках уличных фонарей были спокойные и усталые. Она не сказала ничего вслух. Только медленно, почти незаметно, пожала плечами. А потом ее губы беззвучно сложились в два слова: “Не бойся”.

Но как не бояться? Через два сиденья от меня сидел человек, из-за которого вся моя жизнь полетела под откос. Он только что спас меня. Или забрал себе? Машина мчалась по ночному городу, сворачивая с широких проспектов в темные промзоны, и я не знала, куда. Мне оставалось только смотреть на его руки, уверенно лежащие на руле, и на отражение его глаз в зеркале заднего вида. Он не смотрел на меня. Он смотрел на дорогу, но в каждом его взгляде, брошенном в зеркало, читалась та же тревожная, лихорадочная энергия, что и в шахте.

Машина резко свернула на какую-то заброшенную территорию, заросшую бурьяном, и остановилась в тени огромного, похожего на призрак, цеха. Двигатель заглох. Тишина обрушилась, на этот раз настоящая, густая и звенящая.

Демид не двигался, уставившись в лобовое стекло. Потом он тяжело выдохнул, опустил голову на руки, все еще сжимающие руль.

— Ладно, — сказал он в тишину, голос охрипший от напряжения. — Выбрались. Пока. — Он повернулся, облокотившись на подголовник своего сиденья, и его взгляд, тяжелый и усталый, перешел с Марты на меня. — Теперь вопросы. Начну я. Кто, черт возьми, эта твоя новая подруга, Поленька, и почему у нее в квартире потайной ход, как в бункере у мафиози?