Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 96 – Ева Рейн

Вечером, когда Кира ушла, Людмила долго смотрела на зелёную чашку в своих руках. Она радовалась, что дочь отказалась быть посредницей, и одновременно чувствовала тяжесть от того, что Геннадий сумел задеть и её саму. Дом действительно мог когда-нибудь достаться Кире. Там росли посаженные ими деревья, хранились фотографии, стояла мебель, которую выбирали вместе. Людмила не собиралась менять требования, но мысль о том, что дочь потеряет часть возможного будущего, уже появилась и не исчезала от напоминания, кто создал эту ситуацию.

Осень на рынке проходила неровно. После лета стало больше заказов у мастерских, выходная торговля зависела от погоды, а в дождливые дни люди торопились пройти под крышу и задерживались у прилавков. Галина вовремя перенесла несколько столов на пригодные места, Людмила согласовала расходы на холодные месяцы. Они не тратили деньги, которых только ожидали от Геннадия. Работникам платили из текущих поступлений, закрытый ряд оставался закрытым, и каждая новая трата по-прежнему требовала подумать, можно ли обойтись без неё.

В октябре Людмиле исполнился пятьдесят один год. Она не устраивала большого праздника: вечером пришла Кира, на следующий день за чаем поздравили Галина, Надя и Зоя. Подруга принесла небольшой букет и не стала вспоминать прежние шумные застолья в загородном доме. Людмила сама рассказала смешной случай с первого дня на рынке, когда не могла найти собственные перчатки и весь день проносила их в кармане фартука. Смех получился лёгким, и потом ей было приятно вспоминать не то, кого не оказалось рядом, а лица женщин за столом.

Разбирательство между тем продолжалось. Наталья сообщала о важных изменениях, просила уточнить отдельные обстоятельства, иногда предупреждала, что придётся ещё подождать. Людмила научилась не превращать каждый такой звонок в ожидание окончательного ответа. Были распоряжения Геннадия, подтверждения использования средств для его личных обязательств, показания и бумаги торговцев; не было подтверждения, что деньги передали ей или вернули рынку. Но между понятной для неё картиной и завершением спора оставалось время, которое нельзя было сократить бессонной ночью в кабинете.

К ноябрю решение о возврате семи миллионов двухсот тысяч рублей стало окончательным. Наталья позвонила утром, когда Людмила стояла возле входа и придерживала дверь человеку с коробками. Хозяйка отошла к стене, чтобы не мешать, и несколько раз переспросила, правильно ли поняла. Не по сумме, её она давно знала, а по слову «окончательно». Наталья подтвердила: обязанность Геннадия вернуть установленную сумму теперь закреплена, дальше нужно добиваться исполнения.

— Деньги возвращаются предприятию, которому принадлежит рынок, — напомнила она. Людмила смотрела на мокрый след от тележки и кивала, хотя собеседница не могла этого видеть. — Не вам лично вместо имущества при разводе. Вложенные вами средства учитываются отдельно. Сейчас главное — получить то, что должен вернуть Геннадий.

Людмила ответила, что понимает. Поблагодарила Наталью и договорилась приехать за документами после обеда. Когда разговор закончился, ещё некоторое время держала телефон в руке. Рядом женщина искала в сумке мелочь, из мастерской слышался короткий стук машинки, Галина окликала работника у боковой двери. Ничего вокруг не изменилось от нескольких фраз в трубке, но Людмила вдруг почувствовала такую слабость в ногах, что пришлось зайти в кабинет и сесть.