Книга Сломанный пиксель, страница 30 – Элли Чэндлер

— А это законно вообще, такие маячки ставить? — уточняю, чувствуя укол сомнения посреди накопившейся решимости.

— Это твоё собственное хранилище, ты вправе делать с ним что угодно, — отвечает Антон уверенно. — Мы не взламываем ничего чужого, просто фиксируем действия внутри твоего же аккаунта. Юридически чисто.

— А если не полезет? — спрашиваю с сомнением. — Вдруг он уже понял, что рискованно продолжать.

— Тогда попробуем другой путь, — пожимает плечами Антон. — Но чутьё подсказывает, такие люди редко останавливаются вовремя, особенно если чувствуют безнаказанность после первого удачного захода. Азарт обычно оказывается сильнее осторожности, рано или поздно они допускают ошибку.

Соглашаюсь на план, хотя внутри одновременно борются азарт охотника и брезгливая тошнота от самой мысли расставлять ловушки коллеге, ещё месяц назад спокойно обсуждавшему со мной рабочие макеты. Антон открывает облачное хранилище на своём компьютере, создаёт новую папку с провокационным названием, загружает туда несколько случайных документов для правдоподобия, вставляет специальный код, отслеживающий любое взаимодействие с файлами. Работает быстро, уверенно, не сверяясь с инструкциями, будто проделывал подобное уже не раз в прошлом по совершенно другим поводам.

— Готово, — объявляет он, закрывая ноутбук. — Теперь остаётся только ждать.

Смотрю на экран погасшего монитора, представляя, как где-то в квартире на востоке города Дима сейчас, возможно, снова открывает моё облако глубокой ночью, не подозревая о расставленной ловушке, ожидающей его следующего неосторожного шага. Антон убирает распечатку в папку на полке, аккуратно, будто важный документ, а не свидетельство чужого предательства.

— Спасибо, что не отговариваешь меня от всего этого, — говорю тихо, глядя, как он закрывает шкаф. — Многие бы сказали просто забыть, отпустить ситуацию.

— Забыть — не то же самое, что решить проблему, — отвечает он серьёзно. — Иногда правильнее разобраться до конца, даже если это неприятно.

За окном дождь усиливается, барабанит по подоконнику мерным ритмом, а чайник на плите наконец замолкает, забытый обоими до самого конца разговора. Допиваем остывший чай молча, каждый погружённый в собственные мысли о завтрашнем дне, о возможной развязке, притаившейся где-то совсем близко.

— Останешься доделать презентацию? — спрашивает Антон, заглядывая в переговорку, где я сижу уже третий час подряд, окружённая распечатками макетов.

— Похоже, придётся, — отвечаю, потирая уставшие глаза. — Клиент завтра утром хочет финальную версию, а у меня ещё половина слайдов не готова.

— Принести кофе? — предлагает он, задерживаясь в дверях. — Судя по количеству бумаг на столе, вечер предстоит долгий.

Киваю благодарно, и через пару минут он возвращается с двумя чашками, ставит одну рядом с моим ноутбуком, не задавая лишних вопросов про сахар или молоко — уже запомнил, что пью чёрный без добавок.

Офис постепенно пустеет вокруг нас, коллеги расходятся по домам один за другим, гаснут мониторы, затихают разговоры у кофемашины. Антон садится напротив, раскладывает собственные бумаги — тоже задержался ради какого-то отчёта, требующего завтрашней сдачи.

Работаем молча какое-то время, слышен только стук клавиш и редкое шуршание бумаг. За окном темнеет, город зажигает огни, а внутри переговорки становится по-особенному тихо и уютно, будто мы отгорожены от остального мира тонкой стеклянной перегородкой.