Книга Сломанный пиксель, страница 2 – Элли Чэндлер

— Ты меня вообще слушаешь? — спрашивает он, когда пение стихает, но без раздражения, скорее по привычке.

— Слушаю, слушаю. Начальник опять всех подставил.

Он смеётся, довольный, что я всё-таки уловила суть, и продолжает рассказывать дальше, размахивая вилкой.

— Кстати, — говорит он, отламывая кусок хлеба и макая его в оливковое масло, — я позвонил Диме насчёт фотосессии. Он согласен, берёт по-дружески, без наценки, говорит, свадьба друга — это святое.

— Мы же ещё толком не решили, звать ли фотографа со стороны или брать студию.

— А зачем нам сторонний, если у нас свой есть? Дима классные кадры делает, ты сама лайкаешь его инстаграм постоянно. И цену даст свою, не агентскую, представляешь, сколько мы сэкономим?

Я хочу сказать, что дело не только в цене, что на собственной свадьбе я бы предпочла человека со стороны, с которым потом не придётся видеться на каждой рабочей вечеринке и обсуждать отснятый материал за обедом. Хочу сказать, что от Димы у меня давно осталось странное чувство — то он слишком щедро хвалит мои фотографии в общем чате, то присылает личное сообщение с предложением снять меня отдельно, будто это самая обычная просьба на свете. Но Артём уже переключился, спрашивает, заказала ли я торт и определилась ли с начинкой. Отвечаю, что нет, что список дел растёт быстрее, чем я успеваю его сокращать, что вчера добавилось ещё три пункта. Артём смеётся, накрывает мою ладонь своей.

— Ты справишься, ты всегда справляешься. У тебя талант всё разруливать.

Комплимент звучит тепло, но что-то в нём отдаёт лёгкой ленью — будто он заранее сложил с себя половину забот и теперь просто наблюдает со стороны, как я тащу весь список одна, пункт за пунктом.

— Ты сегодня поможешь мне с цветами? — спрашиваю, когда официант приносит счёт. — Нужно выбрать между пионами и розами, флористка ждёт ответ до завтра утром.

— Конечно, вечером сядем вместе, посмотрим каталог, обсудим.

Дома, часов в восемь, он устраивается на диване с ноутбуком, но вместо каталога открывает игру. Наушники на голове, пальцы бегают по клавиатуре, экран мигает синим и красным, за окном темнеет, где-то внизу хлопает дверь подъезда. Я мою посуду после ужина, вытираю руки полотенцем, прохожу мимо с чашкой чая, останавливаюсь, стою рядом минуту, потом сажусь на подлокотник и молча жду, когда он заметит меня.

— Артём.

— Ммм, — он не отрывается от экрана, — щас, только этот раунд доиграю, командная игра, нельзя бросить на середине.

Раунд заканчивается, начинается следующий. Я смотрю на его лицо — сосредоточенное, азартное, точно такое же, каким становится, когда он рассказывает истории про начальника или спорит с друзьями о футболе. С этим лицом он живёт в своей игре целиком, каждой клеткой, а я сижу рядом, будто в приёмной у врача, жду, когда назовут моё имя. В наушниках что-то кричит его напарник по команде, Артём отвечает коротко, не разжимая губ, весь в экране.

— Забей, я сама посмотрю, — говорю и встаю с подлокотника.

Он бормочет что-то в ответ, не отрывая глаз от экрана, кажется, «супер, спасибо, ты лучшая».

Забираю свой ноутбук в спальню, сажусь на кровать, поджав ноги, открываю каталог флористки. Пионы пышные, светло-розовые, с растрёпанными лепестками, будто их только что застали врасплох посреди дня. Розы ровные, глянцевые, каждый лепесток на своём месте, ни одной складки лишней. Я листаю страницу туда-обратно, увеличиваю фотографии, читаю описания сортов, смотрю на них дольше, чем нужно для такого простого выбора, и в груди что-то коротко тянет, неприятно и остро, будто задели старый ушиб.