Книга Любовь цвета клубники, страница 40 – Лия Джей

Потом смирился. Здорово, наверное, жить с вечным огнем в сердце, зная, что ни один ливень не сможет его потушить. Я бы тоже хотел найти такой ориентир, каким для моего деда стал Il Rosso.

А пока его нет, я готов помогать Николасу чем могу.

Тем более Марта – действительно чудесная девушка. Ей было восемнадцать, когда мы познакомились, и она сразу мне понравилась. Пара семейных ужинов, прогулка наедине, первый поцелуй в лимонной роще на краю города. Наши чувства разгорались постепенно, без ярких вспышек, скандалов и жарких примирений. С Мартой стабильно хорошо, больше мне и не надо.

Так я думал до тех пор, пока не встретил Нику.

Чертова русская.

Я опускаю Марту на кровать, сдвигая в сторону декоративные подушки. Они ярко-красного цвета, как и шторы. Все остальное в комнате нежных кремовых оттенков. Марта уже успела фыркнуть по поводу этого «нелепого дизайна», когда мы заселялись. Ей всегда нравились более приглушенные тона. Я уяснил это, когда подарил ей на нашу первую годовщину эклеры в ярко-зеленой коробке. Думал, она нахлобучит мне ее на голову – таким испепеляющим взглядом она меня прожгла. Но вслух ничего не сказала. Поцеловала, а потом был секс в душе. В общем, вечер удался.

— Свет, – бурчит Марта.

Я задвигаю шторы, погружая комнату в полумрак.

— Марта… – касаюсь ее руки, и она приоткрывает глаза. – Ты можешь вернуться домой, если хочешь. Полетишь с Маттео одним рейсом. Я посмотрел, еще есть места.

— Уже устал от меня? – грустно усмехается она.

— Нет, что ты!

Я заправляю волосы ей за ухо. Пропускаю между пальцами угольно-черную прядь. Она мягкая, словно шелк.

— Просто подумал, что зря тебя мучаю. Что тебе делать тут, в России? Дома семья, друзья…

— Ты же знаешь, я не планирую оставаться в Триесте. Мне там тесно.

— Милан? Почему бы тебе не найти работу там?

Марта приподнимается на локтях и сверлит меня взглядом под названием «Какой же ты дурак, Луи».

— Я хочу быть с тобой. Где бы ты ни был. Поедешь в Милан, значит, и я поеду. Останешься в России, значит, и я буду жить здесь.

Нежность сдавливает грудь тисками. Ее преданность всегда поражала меня. Идет ли она от чистого сердца или от осознания того, что для нас уже все решено, не знаю, но в любом случае я ценю это.

Притянув Марту к себе, я целую ее. Она запускает пальцы мне в волосы. Не удержавшись, я неуклюже заваливаюсь на нее, и нам приходится оторваться друг от друга. Смех. Веснушки. Глаза – кофейная гуща на дне чашки.

Я никогда не говорил ей этого, но я люблю ее. Так же, как любят первые лучи солнца, встающего из-за моря, золотистой дымкой окутывающие берег и пробуждающие пестрые козырьки таверн.

Я люблю ее нежно, тепло и спокойно.

— Никогда мне больше не предлагай уехать, понял?

Я послушно киваю.

— Твой ресторан без меня загнется. Кто тебе персонал подбирать будет? Быстренько за недельку русский выучишь и сам собеседования проводить будешь?

— Это вряд ли, – усмехаюсь я, садясь на край кровати.

Хорошо, что в вузе Марта изучала русский – он был одним из иностранных в ее программе. Если бы не Марта, в Москве мы потерялись бы уже на выходе из аэропорта. Сколько прохожих ни останавливали, все едва ли могли связать два слова на английском. Про итальянский вообще молчу.

Удивительно, что Ника говорит на двух иностранных почти без акцента.