Книга Любовь цвета клубники, страница 29 – Лия Джей

Что бы то ни было, я была благодарна судьбе за Луи.

— Так об этом ты рассказываешь во влогах?

Он дернул уголком губ, бросил взгляд на мою голую грудь, а затем на смятое покрывало. Я рассмеялась.

— Может, однажды и об этом расскажу.

— О ужас! Ты что, использовала меня ради популярности? Как некрасиво!

Луи цокнул языком, а у меня внутри будто что-то оборвалось. Я ведь почти закончила монтировать влог, и там были вставки, где я подробно рассказывала о нашем общении с Луи. Этой встречей в спальне я тоже планировала поделиться. Без особых подробностей, но все же.

Использовала…

Нет-нет, он никогда не должен узнать об этом видео! Чтобы он не заметил моего смятения, я схватила подушку и впечатала ее в лицо Луи. Хохот. Его руки на моих ребрах. Визг.

— Щекотно?

— Больно!

— Правда? Прости!

Он сел ко мне лицом, нахмурившись. Под густыми ресницами таилось сочувствие, нежность и горечь. Слишком сильные эмоции для извинения за простую шутку. Дело явно было в другом…

Поджав ноги под себя, я придвинулась ближе. Провела ладонью по его щеке. Не удержалась и взъерошила волосы. Луи тоже запустил руку в мои кудри. Погладил по голове и притянул к себе, коснувшись лбом моего лба. Я закрыла глаза. Тишина, тепло, тоска.

— Мне пора идти.

Луи коротко чмокнул меня в кончик носа и встал с кровати.

— Только в душ зайду, можно?

— Конечно. Полотенце на сушилке.

Луи кивнул и скрылся в ванной. Я откинулась на спину и уставилась в потолок. Сквозь закрытые двери балкона доносился приглушенный стрекот цикад. Вдох-выдох. Белая штукатурка плыла перед глазами, словно облака, целующие верхушки гор на побережье. Кровать казалась мягкой и податливой, как волны. Задержать бы дыхание и нырнуть под воду. Может, там на глубине меня не достанут мысли о Максе, девушке Луи и о том, насколько все это неправильно?

Что я скажу своему парню, когда приеду?

Ничего. Я никогда ему в этом не признаюсь.

Луи вышел из ванны уже одетый. Мое белье по-прежнему валялось где-то у кровати. Я подошла к двери голой и оперлась плечом о стену.

— Вечером я буду либо у моря, либо у бара. Но в этот раз без коктейлей.

— Вылет, я помню.

Он грустно усмехнулся, затем надел кроссовки и приоткрыл дверь. Мне пришлось отодвинуться в сторону, подальше от глаз отдыхающих, проходивших по аллее мимо нашего бунгало. Над головами они держали пляжные полотенца – знойная духота сменилась дождем – и громко ругались. Русские.

— Спишемся, да?

Луи кивнул. Потом поцеловал меня, опять мучительно долго и невыносимо приятно. Будто этот поцелуй был прощальным.

— Ciao, Fragoletta^[28].

Переступив порог, он обернулся и пристально посмотрел на меня. Так художники смотрят на случайных прохожих, в которых их что-то зацепило. Пытаются запомнить каждую деталь – пятно на платье, трещинку на губе, смешную брошку на лацкане пиджака, – чтобы потом прийти домой и написать портрет по памяти.

Так смотрят на людей, которых больше никогда не увидят.

— Ciao, – ответила я.

Дверь захлопнулась. Сердце будто сжали тисками. Хотелось разрыдаться, но внутри еще теплилась надежда, что мы пересечемся вечером. Я представила, как Луи пойдет провожать меня к трансферу. Поцелует на глазах у гида и туристов, с которыми мы полетим одним рейсом до Москвы. Кто-нибудь обязательно вздохнет, кто-то отпустит шутку. Я буду держаться до последнего, а когда мы сядем в темный салон автобуса – беззвучно заплачу.