Книга Любовь цвета клубники, страница 25 – Лия Джей

— Какая у тебя любимая песня? – прошептала я в губы Луи.

— Из тех, что ты точно знаешь… – Задумавшись, он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони. – Timezone.

— Måneskin? Думала, выберешь что-нибудь на итальянском. Из их старых альбомов.

— А что, тебе эта не нравится? По-моему, очень красивая.

Обхватив меня другой рукой за талию, Луи негромко запел:

— Only thing that keeps us apart is a different timezone^[24].

Зеленые глаза смотрели на меня с такой теплотой и нежностью, что в ту секунду я поверила: единственное, что мешает нам быть вместе, – это часовые пояса.

Жил бы Луи в Москве, влюбилась бы я в него? Встретились бы мы вообще? Обратила бы я на него внимание? А он на меня?

Если бы, если бы… Можно было бесконечно долго рассуждать о многообещающем «возможно», но это не привело бы ни к чему, кроме крушения надежд. Крушения замков из песка, о которых говорила Нина.

— До завтра.

Я коротко чмокнула Луи в губы. Макс всегда прощался со мной так, поэтому я удивилась, когда Луи наклонился и подарил мне поцелуй, который длился по меньшей мере минуту.

— Ciao, Fragoletta!^[25]

Он бросил мне свою фирменную улыбку, выбивающую весь воздух из легких, и скрылся за живой изгородью. Я подняла голову к небу, туда, где пропадали макушки эвкалиптов, и закрыла глаза. Мое тело казалось невесомым, сотканным из морской пены, дурманящих поцелуев и звенящего смеха. Достаточно было встать на носочки, чуть подпрыгнуть, и я оторвалась бы от земли. Сверкающей кометой унеслась бы в темноту ночи и там рассыпалась дождем новых звезд.

Но одна мысль быстро припечатала меня к земле: у меня не было карты от номера. Пришлось раз десять позвонить Нине через мессенджер, прежде чем она появилась на пороге, заспанная и жутко раздраженная.

— Прости, что я тебя разбудила, – в который раз извинилась я перед Ниной за завтраком.

— Ничего.

— Ты точно не злишься?

— Еще раз извинишься – начну.

Нина допила кофе и встала из-за стола.

— Пойдем?

Я изучала подругу пристальным взглядом, пытаясь считать эмоции на ее лице. Выгоревшие брови чуть вздернуты, глаза слегка прикрыты, отчего взгляд кажется безразличным и даже слегка надменным, уголки тонких губ опущены. Увидь я ее в первый раз, решила бы, что Нина готова меня убить или как минимум на меня обижена. Но годы дружбы подсказывали, что не все так плохо.

И я решила испытать удачу.

— Слушай… Насчет Луи. Он вчера предложил мне, к-хм…

Я задвинула стул и пошла следом за Ниной к выходу из ресторана.

— Дай угадаю, потрахаться в номере?

Все еще сонные туристы, неспешно бродившие от стенда с нарезкой до столика с булочками, не давали мне догнать Нину. Лавируя между ними и их полными тарелками, я плелась за ней сзади, как собачонка за хозяйкой. И чувствовала себя так же. Неуверенно и виновато, будто перед прогулкой стащила со стола кусок мраморной говядины и теперь хозяйка заметила его пропажу.

Я ответила Нине, что она угадала, только когда мы вышли из ресторана. В лицо пахнуло жаром, запахом моря и сигаретным дымом. Слева, сидя в плетеных креслах, курили две пожилые немки. Обе в блестящих купальниках, широкополых шляпах и очках на пол-лица. Бутылка вина посреди стола. В девять утра. Я подумала, что единственный человек, с которым я могла бы так развлекаться в старости, – это Нина.