Книга Любовь цвета клубники, страница 157 – Лия Джей

— Можно я тебе кое в чем признаюсь? Только обещай, что не разлюбишь меня. – Она хитро прищуривается.

— Я не разлюблю тебя ни при каких обстоятельствах, Клубничка.

— Больше всего мне нравится пицца… – она зажмуривается, – с ананасами!

— Извращение какое! – Я картинно хватаюсь за сердце. – Беру свои слова обратно! Такое я не переживу.

— Вообще-то, это очень вкусно! Мы с Ниной раньше часто ее на ночевках готовили.

Она смеется, отправляя в рот новый кусок пепперони. Я заставляю себя не смотреть на платье, которое ползет все выше и выше с каждой секундой, опасно оголяя ее ягодицы.

— Это правда? – Ее голос становится серьезным. – То, что ты сказал мне на концерте?

— Конечно, – киваю и тянусь за бокалом. – Я люблю тебя. И ради твоей любви я готов на что угодно. Даже попробовать дурацкую пиццу с ананасами.

Она мягко усмехается, откладывает недоеденный кусочек на край коробки и отряхивает руки.

— Я расплакалась на концерте, потому что вспомнила, как однажды ночью сидела на кухне, ела – не поверишь – остывшую пиццу с ананасами и слушала на полную громкость Måneskin. Мама с Владиком тогда только начали встречаться. Она уехала в его съемную квартиру, а я осталась одна. Это не был какой-то особенный день. Обычный выходной. Но я вдруг почувствовала себя котенком, брошенным в лесу. Знаешь, их иногда сажают в машины и увозят подальше от города, чтобы домой не вернулись… – Она упирает руки по обе стороны от себя. – Я слушала песню For Your Love и думала, что никто никогда меня так не полюбит. Никто не скажет мне тех слов, что поет Дамиано. И я сама, наверное, никогда не узнаю этого чувства, горящего внутри так сильно, что хочется кричать, хочется выть, как дикий зверь. В ту ночь я выплакала литров десять, мне кажется. – Она смеется, как по щелчку переключая эмоции. – Может, это странно, но я до дрожи люблю эту песню и Måneskin в целом. Сочетание лиричных текстов и отчаянной, надрывной музыки. Это звук моей души.

Я делаю глоток вина, отставляю бокал на столик и подсаживаюсь к Нике.

— Почему ты ничего не снимала на концерте?

— Не хотела отвлекаться на телефон. – Она беспечно пожимает плечами.

— Хотя бы пару кусочков на память, – не унимаюсь я.

Ника тяжело вздыхает и бросает на меня усталый взгляд.

— А смысл? Доступа к аккаунту у меня все равно нет. Зачем монтировать влог, если я не смогу его никуда выложить? Да и знаешь, – она задумчиво закусывает губу, – есть что-то приятное в том, чтобы ненадолго отложить телефон. Пожить только для себя, в реальном мире, не думая о том, что нужно успеть снять все самое интересное, хорошо получиться в кадре, все смонтировать, придумать цепляющий заголовок, оформить обложку, кстати, не забыть для нее сделать селфи… Все эти мысли постоянно роятся у меня в голове. Конечно, я люблю блог, поэтому для меня это приятные заботы, но порой все же хочется побыть обычным человеком. Сходить куда-то для себя, а не для подписчиков. Осуществить мечту, не превращая это в хайп. Услышать признание в любви, глядя в глаза, а не в камеру… Хорошо, что ты не сказал мне это на колесе.

— Вышло, что ты призналась мне первой. Не по-джентельменски как-то.

— Ты это слово произнес все же раньше. Я слышала твой разговор с Николасом. Выбежав из кабинета, ненадолго задержалась у двери. Знаю, подслушивать нехорошо, ну, тут уж извини. – Она разводит руками.