Книга Любовь цвета клубники, страница 156 – Лия Джей

С удивлением я отмечаю, что Ника не снимает эту феерию на видео. И вообще, я не видел, чтобы она доставала телефон, ни когда мы стояли в очереди на вход, ни когда на сцену под восторженный гул толпы вышли участники группы. Неужели ей… не нравится?

Я стою позади Ники. Когда толпа вокруг нас немного расступается, мне удается сдвинуться в сторону и заглянуть ей в глаза. Слезы, а на губах счастливая улыбка. Она подпевает вокалисту:

— Я хочу быть первым, на кого ты посмотришь сегодня вечером. Я хочу поселиться в твоей голове и свести тебя с ума^[53].

О, поверь, ты уже это сделала, Клубничка! Я беззвучно усмехаюсь, а затем спрашиваю:

— Тебя снять на видео?

Она отрицательно качает головой, смахивая слезы.

— Попозже?

— Не надо. – Она отмахивается. – Я не буду выкладывать влог с концерта.

— Почему? – с трудом перекрикиваю музыку. – Хочешь, снимем кусочек вместе?

Дамиано доходит до припева, и я подхватываю его слова:

— Ради твоей любви я сделаю все, что захочешь.

Ника повторяет эту фразу, не отрывая от меня взгляда. Начинается проигрыш, и она притягивает меня к себе за шею.

— Тебе не нужно ничего делать, Луи, потому что я уже…

Слова растворяются в нарастающем гуле голосов, но я и так все понимаю. Обхватывая ее ладонями за щеки, я крепко целую ее, а затем кричу что есть силы – чтобы она точно услышала. Чтобы услышали все, кто пришел сегодня на концерт, и даже сами артисты.

— Я люблю тебя, Ника! Люблю!

Как давно мне хотелось это сказать.

Во рту пересыхает. Сердце стучит в неистовом ритме. На несколько долгих секунд мы вдвоем будто оказываемся под куполом. Музыка звучит приглушенно, но вот проигрыш заканчивается, и через стенки купола начинает постепенно пробиваться голос певца. Скажи мне, что ты хочешь, и я подарю тебе это. Он повторяет эту фразу несколько раз, а затем срывается на хриплый крик, выпуская на волю все эмоции, что так долго копились внутри.

Ника бросается мне на шею. Я прижимаю ее к себе. Если бы не люди, обступившие нас со всех сторон, я бы сейчас поднял ее и закружил, но приходится довольствоваться объятиями. Разноцветные лучи, рыжие кудри и бесконечное «люблю» ее голосом, пробирающим до мурашек.

Кажется, теперь я тоже буду слушать Måneskin на повторе.

* * *

Когда мы возвращаемся в номер, Ника небрежным жестом скидывает сапожки и стягивает порванные колготки. Она зацепилась за ограждение на выходе из концертного зала.

— Ну вот! Только один раз надела, – расстроилась она.

Я тоже расстроился. Что не порвал их сам.

Пройдя в номер, Ника заваливается на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Я знал, что так будет, поэтому предварительно снял красное покрывало. Под ним оказалось черное постельное белье. Экстравагантно.

— Потрясающий день, – тянет она. – Спасибо тебе огромное, Луи.

Я достаю из мини-бара вино и разливаю его по бокалам. На прикроватный столик ставлю пиццу. Мы взяли ее навынос в ближайшем к отелю кафе. Сомнительного вида забегаловка, но Ника настояла, пригрозив, что, если мы туда не зайдем, она «съест слона» (цитата). Надеюсь, тесто окажется достаточно тонким, а корочка – хрустящей.

— С чем это? Пепперони? Пойдет!

Ника садится на край кровати и забирает кусочек из картонной коробки. Я ставлю стул напротив, чтобы было удобно любоваться ее счастливой улыбкой.