Книга Грецкий орешек, страница 62 – Ната Вади

Поэтому когда они позже возвращаются с трени и собираются по традиции, которой, блин, полторы недели от роду, испить безалкогольного пива за своими важнейшими разговорами, я отвожу Горина в сторону. Мы остаемся в коридоре, в полумраке, и я чувствую, как сердце начинает колотиться быстрее. Он выглядит как человек, очень удивленный моим поведением и вообще желанием о чем-то совместно и наедине поговорить. Только вот я не могу не заметить, что помимо недоумения на его лице еще присутствует досада — уже привычная по отношению к моему нахождению рядом.

Горин убирает волосы назад (кому-то точно не мешает подстричься — челка уже лезет в глаза), складывает руки на груди и изгибает бровь. Выглядит хорошо, конечно, объективно. Довольно высокий, с темно-русой шевелюрой, широкими бровями и почти черными глазами. Ему идет легкая небритость — это я тоже про себя отмечаю. А еще он весь такой свеженький: явно принял душ, переоделся во все чистое, пахнет приятно. А я, всё еще полубледная и не так давно проблевавшаяся, точно выгляжу не айс. Кожа, наверное, имеет уже сероватый подтон, под глазами круги, волосы торчат в разные стороны.

— Нормально себя чувствуешь? — чуть нависает он надо мной.

Сначала отрицательно мотаю головой, потом утвердительно киваю, а затем просто делаю жест рукой по типу «проехали». Мирослав фыркает и тянет свою руку ко мне. Прежде чем уяснить, что он просто хотел потрогать мой лоб — проверить, нет ли температуры, как он уже делал сегодня — я просто отшатываюсь. Рефлекторно.

Он кривит рот и резко убирает руку. Только ему невдомек, что я испытываю не отвращение, а странный трепет, находясь настолько рядом и имея диалог больше чем тупо «привет-пока» за последние три недели. Осознанный диалог, прошу заметить, ведь то, что происходило сегодня после забега, не считается. Там я была полуживая и не отвечала за свои слова.

— Спасибо ещё раз, за сегодня, — пытаюсь сгладить углы.

— Да, я, вроде бы, провалами в памяти не страдаю. Ты меня уже благодарила. По этому поводу позвала?

Вот же ж... говнюк.

— Нет, — отрезаю я. — Куда тебе лучше деньги вернуть?

— Какие ещё деньги? — не догоняет он, либо просто хорошо притворяется. — Ты хочешь предложить мне материальное вознаграждение за то, что я не дал тебе в обморок упасть? Что еще за бред, блин! Наташ!

— Я...

— Что за привычка у тебя дурная меня каким-то придурком выставлять? — всё еще возмущается мужчина. Его голос становится громче, и я вижу, как на шее вздувается жилка.

— Горин... — пытаюсь его осечь, но эта истеричка мне и слова сказать не дает.

— Давай закончим этот разговор и...

— ГОРИН! — уже почти ору я и понимаю, что вот так точно привлекаю внимание Илюхи и Юльки. Они стопроцентно слышали мой возглас.

Мирослав тоже морщится от подобного ультразвука, но наконец-то затыкается. Зато теперь, правда, смотрит на меня как на ненормальную.

— Перестань истерить, речь вообще не об этом! — выдыхаю я, пытаясь успокоиться. — Мою тачку сделали, я знаю, что это ты изначально оплатил счет. Поэтому повторю свой вопрос: куда тебе лучше перевести деньги?

— А… это… Никуда, всё норм, — он отмахивается от меня как от назойливой мошкары и пытается пройти обратно в комнату.

Я останавливаю, опуская ладонь чуть выше его запястья. И меня от этого прикосновения прошибает мурашками — прям чувствую, как короткие волоски на моем теле стремятся вверх. Горин окидывает меня своим темным взглядом и остается стоять на месте, не отталкивая мою руку. Смотрит на неё, потом мне в глаза.