Онлайн книга «Грецкий орешек»
|
В башке заодно проплывают воспоминания о тренировке на теннисном корте в прошлые выходные, куда меня выцепил Илюха. Мы там были вчетвером: ещё Наташка и Юлька. Мне, честно говоря, хотелось застрелиться прямо там. Ибо теннис и стоны — понятия неразделимые. И если на те звуки, что издавала Юлька, мне было максимально похер, то вот то, что выдавала Натали... Блять, член рвался в бой. Я играл из рук вон плохо, потому что в моей голове бесконечной кинопленкой крутились фантазии: как я увожу Натали за руку с корта, мы идем в раздевалку и жестко трахаемся на лавке. Она издает ровно те же стоны, но уже подо мной. Или не так: мы идем на лестницу, и я беру её прямо у стены — всего-то и нужно будет приспустить шорты с трусами мне, а на Наташке поднять короткую юбку и отодвинуть трусики... В общем, очевидно же, что нормальной игры в тот день у меня не вышло. Да и я был максимально раздражен — на себя в первую очередь. Кошмарное наваждение. Можно, блин, мне как-нибудь уже переключиться, а? Меня, блять, кинули, как последнего лошка, на пятом курсе, измывались все годы, то притягивая, то отталкивая, нос воротят при встречах в настоящее время — а меня опять затягивает в этот ебучий водоворот фантазий. Сказочный долбоеб. — У тебя руки прохладные, — возвращает меня с небес на землю Натали. А, вот почему ей приятно. Вопросов нет. Грею ладони друг о друга и снова ощупываю лоб и щёки девушки. Нет, у неё нет температуры — это точно. — Как себя чувствуешь? Получше? — интересуюсь я. Она отрицательно мотает головой и облизывает сухие губы. Я замечаю, как язычок скользит по нижней губе, и снова отвожу взгляд. — Не особо. Меня всё ещё мутит. Блин, ну по симптомам — очень легкий тепловой удар или резкая потеря сил. Правда, там еще один условный... кхм... диагноз ИИ мне нарисовал... — Ты не беременна случаем? Наташка аж открывает глаза и вперивается в мои своим остекленевшим мутным взглядом. В нём мелькает что-то — удивление? Непонимание? Потом девушка вяло хмыкает. — Чтобы быть беременной, надо заниматься сексом, Мирослав. — отвечает она мне, не отпуская моего взгляда. Я автоматом тоже провожу языком по своим губам, а малышка прослеживает за этим движением. Её взгляд задерживается на моём рте. На секунду, но я успеваю это заметить. Фак. Можно придумать кучу шуток, ироничных ответов на предыдущую её фразу. Но я не хочу лезть в это болото, поэтому просто замолкаю. Давлю в себе всё, что рвётся наружу. — Можем подняться в «Эвентум», — тихо произношу я. — Там в комнате отдыха можно полежать. Диван есть. — М-м-м, вот оно как, — тянет она. — А я думала, ты предложишь диван у себя в кабинете. Блять. Да она издевается что ли? — Как ты там говорила?«Я спас даму в беде»? — напоминаю ей. — Ну так я это сделал чисто из благих побуждений... — Да-да, — прерывает меня Иволгина. — Мирослав молодец, Мирослав хороший. Просто я такая плохая, оценить не могу. Молчу. В памяти возникают её недавние слова о том, что я внутри гнилой человечек. Видимо, это слабый намек сейчас именно на эту фразу. Или не такой уж слабый? — Спас даму в беде... — почти неслышно шепчет Иволгина, снова закрывая глаза и откидываясь на кресло. — Лучше бы ты спас менятогда... Моё сердце делает кульбит и останавливается прямо в горле. Я смотрю на девчонку, гадая, стоит ли в этом полубреду искать зерно истины или логики. Хоть какой-то. Не спас еётогда? Это когда? Что она имеет в виду? В этом есть какой-то смысл? |