Книга Грецкий орешек, страница 151 – Ната Вади

Зря. Потому что случился адовый недельный откат. Мне пришлось уехать, и мы с Натали всю эту неделю практически не общались. Зато с её отцом и матерью поддерживали активный контакт.

Кольцо я опять не отдал.

И психотерапевт птички, и мой психолог напропалую утверждали, что подобное нормально. И вообще не значит, что всё так и останется. Но блять, близким-то с этим как мириться, а?

Наташка и десять лет назад сказалась мне крепким орешком. Долго же я пытался избавить её от скорлупки. Но вот если взять грецкий орех и пытаться его расколоть, то есть большой риск, что само ядрышко тоже рассыпется. Как будто с Натали это и случилось. Понятно, что это не моя вина, но почему-то в мозгу всё чаще и чаще появлялась подобная аналогия.

Я устал. Просто ужасно вымотан. Морально, естественно. Порой кажется, что сам впадаю в какой-то вид депрессии, где меня интересует только работа. Хочется избегать брата, Лансковых, знакомых... Отчасти поэтому я и сам обратился к психологу, ибо мне надо как-то держаться. Не уходит в анабиоз.

В общем, всё максимально хуёво. Правда. Любое менее грубое слово ситуацию так точно не опишет. Адовский младший всё ещё в розыске, но его где-то видели. Версии проверяются. Страшно, честно говоря, что если... то естькогда его поймают, начнутся суды... А значит, птичке придётся вновь окунуться в этот пиздец. Точнее сказать, просто в нём остаться, с учётом того, что ничего так и не наладилось.

Единственное, что мне пока остаётся, — это ждать Нового года. Благо осталось буквально полтора месяца. Натали должна вернуться домой. К нам в квартиру, естественно, мы это уже обсуждали. Уверен на тысячу процентов, что так нам обоим будет проще и легче, ибо эта идиотизменная разлука, которую я в любой момент готов нарушить и завершить, катит наши отношения в абсолютную яму.

Мирослав

4 месяца после спасения.

— Горько! Горько! Горько! — слышу, как гости в очередной раз кричат эту избитую мантру, которая впрочем всё равно активно действует на молодых. Усмехаюсь и отхожу чуть дальше по дорожке от рестика.

Уже начался новый год, идет конец января. Празднуем роспись Санька и Ярославы. Нас тут мало — чисто посиделки близких, поэтому сняли небольшой зал. Завтра ребята рванут на море в коротенький медовый месяц. Наблюдаю за ними через панорамные окна: Сашка обнимает Ярославу, они смеются, кружатся. Брат смотрит на уже жену так, будто она — центр его вселенной. И я рад за него. За них.

Правда рад.

И нет, я вышел на улицу не потому что мне претит ощущение праздника и счастья новобрачных. Я безмерно горжусь братом, а моя хуёвая личная жизнь никакого отношения к этому не имеет. Просто мне надо было подышать, перекурить.

Да, я чё-то как-то снова скатился к этой херовой привычке.

Моя девочка: поздравь ребят от меня, пожалуйста) не смогла дозвониться, желаю им огромного счастья.

Сжимаю в руках телефон и выдыхаю в морозный воздух. Пар от дыхания смешивается с сигаретным дымом, и я смотрю, как все это исчезает в темноте. Блокирую телефон и засовываю его в карман куртки. Им она пыталась позвонить, а я удостоился лишь сообщения.

Класс.

Мы с Иволгиной, кажись, всё. Официально об этом никто не говорит, но зачем, когда будущее и ежу понятно. Больше не помолвлены и взяли паузу. Что в переводе с любого языка означает «расстались». Наверное, будет неправильно говорить, что это было ее решением, скорее, действительно по большей части общим.