Книга Грецкий орешек, страница 128 – Ната Вади

Наклоняюсь вперед и касаюсь головки языком. Сначала просто провожу — по кругу, медленно, пробуя его на вкус. Он пахнет чистым телом и чем-то терпким, возбуждающим. Я облизываю головку, потом спускаюсь по стволу вниз, чувствуя, как под языком бьётся жилка. Его пальцы сжимаются в моих волосах, и я слышу, как он шумно выдыхает.

Уделяю внимание нижней стороне члена, нащупывая чувствительное место, и мужчина вздрагивает, его бёдра напрягаются. Я сжимаю губы вокруг него и начинаю двигаться — медленно, ритмично. Он стонет, и я чувствую более ощутимую хватку пальцев в моих волосах, Горин явно пытается сдерживаться, чтобы не вжаться в меня до предела.

Ускоряю темп. Глубоко, ритмично. Каждый раз я беру его глубже, чувствуя, как он периодически касается задней стенки горла. Моя рука сжимает основание, я двигаюсь в такт, чувствуя, как член становится ещё горячее. Бедра Горина начинают двигаться навстречу, он сдерживает стоны, прикусывая губу.

— Майку спусти, птичка, — шепчет он, и в его голосе слышится мольба. — Хочу видеть твою грудь.

Я подчиняюсь, и взгляд, направленный на мое тело, становится ещё более тёмным. Завороженно наблюдает, как моя грудь подрагивает с каждым движением. Мужская рука скользит по моей шее, ключицам, сжимает мою грудь, и я стону от этих прикосновений, ощущая, как уже собственное возбуждение нарастает внутри.

Дыхание становится рваным, Мир стонет протяжно и в полную силу. Он близко. Сжимаю губы вокруг него, втягивая его глубже, и он кончает.

Я поднимаю глаза на любимого человека и вижу, что он смотрит с таким запредельным уровнем обожания, у меня от такого сразу же перехватывает дыхание.

— Это было охуенно, — говорит Мирослав, пытаясь восстановить дыхание. — Ты не представляешь, как я хотел этого. И как хочу тебя.

Мы быстро приводим себя в порядок, мне параллельно приходится отбиваться от Горина, который говорит, что срочно должен сравнять со мной счет. Ещё успеваю забежать в небольшую ванную комнату, чтобы оценить собственный внешний вид и почистить зубы. Щёки до сих пор горят, но я офигеть как взбудоражена и в восторге от того, что мы сейчас сделали.

Ну, слегка обесчестили эту мансарду — с кем не бывает тоже.

Когда мы с Миром возвращаемся на участок, понимаем, что нас никто особо и не потерял. Да и вообще внимание части ребят сконцентрировано на новом госте.

Черт, Сева...

— Ты его позвал? — задаю вопрос Миру, попутно выискивая глазами Юльку, дабы понять её реакцию.

— Нет, кажется, Илюха, — шепчет мне на ухо Мир, потом отлепляется от меня со вздохом и идёт приветствовать очередного старого друга.

Мирослав

Когда здороваемся с Севой, отлично понимаю, что он припылил на дачу уже навеселе. Не слишком приятно, скажем так, но не особо удивительно. Зная парня достаточно неплохо, уверен, что он никогда бы и не приехал сюда, будучи трезвым. С Юлькой они давно уже не общаются, да и мы с Севкой тоже отдалились друг от друга приличное время назад. Я пытался по возвращению из Канады возобновить общение, правда. Но по Севке больно ударяло моё обеовленное материальное положение — он уже считал, что мы не на одном уровне в пищевой цепи.

Это дословно.

— М-м-м, весь в брендах, — кривится Севка, заметив надпись «Баленсиага» у меня на футболке. Мне честно хочется закатить глаза и сказать, что моя футболка вообще вряд ли кого-то настолько уж волнует здесь, как его, например, и это с учётом того, что люди здесь разного достатка. Но сдерживаюсь. Должен сказать спасибо птичке — она вознесла мне настрой своим ротиком просто до небес, так что я мега-приятный и покладистый Мирослав. Да и разве есть смысл доносить до Севки, что этой футболке года три и её привезла мне мать из очередного путешествия?