Книга Грецкий орешек, страница 127 – Ната Вади

— Да-а-а-а? — тянет Мир, прижимая меня к себе покрепче. — Покажешь?

— Посмотрим, — закусываю губу. — Я, кстати, тоже пялилась тогда на тебя, Горин.

Мы какое-то время ещё проводим в воде, ныряем, плаваем, веселимся. Снова оказываюсь у Мира на руках, он пытается меня целовать явно откровеннее, чем следует это делать в общественном месте. Ругаю его за это, напоминаю, что мы вообще-то не одни и тут куча детей. Мир лишь цокает, но свои поползновения приостанавливает, и мы выбираемся на берег.

Действительно, в плане подготовки к тусовке всё успевается. Мы даже не бегаем в мыле как электровеники. Ближе к пяти постепенно собирается народ, все поздравляют Илью. Испытываю небольшой стыд за то, что мне радостно, что Анжелки сегодня нет — она не смогла приехать. Иначе, кажется, она бы достала здесь не только нас с Миром. А вообще компании объединяются, вступают в общие диалоги. Мы едим, пьём, играем. Первые два часа проходят на ура.

Я тупо ловлю себя на мысли, что бесконечно залипаю на Горине. Он общается со своими школьными друзьями и выглядит при этом максимально расслабленным и счастливым. С учётом того, каким мужчина был загруженным из-за работы в последние две недели, как уставал, мне приятно видеть его отдохнувшим и наслаждающимся общением, друзьями.

Ловлю себя на одной мысли и не могу какое-то время от неё избавиться. Принимаю решение. Чувствую сейчас себя сучкой, которая вырывает Мира у вновь обретённых друзей, но это же очень ненадолго и, надеюсь, сильно приятно.

Просто впервые такое испытываю, правда. Мне когда раньше говорили, что любимому мужчине захочется сделать минет без просьб и долгих уговоров, к тому же большая вероятность и самой получить удовольствие, я только хмыкала в ответ. Считала это выдумками девчонок, большим преувеличением. Теперь же… уж не знаю, что там будет по моему личному удовольствию, но сделать Миру приятное в таком ключе меня тянет.

Перманентно охота к нему прикасаться, и чтобы он меня тоже трогал. Считала себя вообще малотактильным человеком, а тут вон оно как, оказывается.

Веду ничего не понимающего Горина к дому, затем мы вместе поднимаемся в мансарду, и там я прикрываю дверь. Сердце у меня колотится посильнее, но намерение и желание никуда не деваются.

— Эй, что-то случилось, птичка? — обеспокоенно спрашивает мужчина, вглядываясь в моё лицо.

— Нет, но случится, — уверенно произношу я, спуская бандану с волос и завязывая ею хвост. Затем опускаюсь перед парнем на колени.

Естественно, моя цель прозрачна, Мир сразу чертыхается, его грудь начинает ходить ходуном. В ответ смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как мое дыхание тоже сбивается. Просто он глядит на меня с такой смесью удивления и желания, что мне становится жарко прямо снизу.

Медленно провожу языком по губам, и он сглатывает, кадык дергается. В мансарде тихо, только слышно, как за окном шумят деревья и где-то внизу доносится смех гостей. Мы здесь одни, но не заперты, и это знание заставляет меня действовать быстрее.

— Наташ... — начинает Мирослав, но я не даю ему договорить.

Обхватываю его член рукой — он уже твёрдый, горячий, пульсирующий. Провожу пальцами по всей длине, от основания до головки, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения. На головке выступает капелька смазки, и я провожу по ней большим пальцем, растирая по влажной коже. Он стонет — тихо, сдавленно, будто боится, что нас услышат.