Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 73 – Татьяна Никольская

Дорога занимает больше трёх часов. Первый час я еду в напряжении, вжимаясь в спинку сиденья, как будто меня везут на казнь. В голове крутится карусель идиотских мыслей: «Куда ты лезешь?», «Он передумает», «Ты ведёшь себя как дура».

Потом, за городом, когда бетонные коробки сменяются тёмным полем и редкими огоньками дачных посёлков, страх начинает отступать. Его место занимает странная пустота. Я выключаю радио. Остаётся только шум шин и мой собственный бег мыслей.

Я не думаю о сплетнях. Не думаю о проекте «Платина». Даже о Яне думаю как-то отстранённо, с благодарностью, что она у меня такая. Я думаю о нём. О человеке, который рассказал мне про свой разбитый брак и испорченные отношения с сыном без тени самолюбования. О мужчине, который отключил телефон, когда прошлая жизнь хотела вмешаться в настоящую.

От этой мысли где-то внутри становится тепло. От осознания силы этого жеста. Он не просто ухаживает. Он выбирает. И выбирает меня. Со всем моим багажом, с моим острым языком, с моей дочерью. Этот выбор пугает своей серьёзностью.

Навигатор выводит меня на узкую просёлочную дорогу. Лес по бокам смыкается тёмной стеной. Я почти уже решаю, что заблудилась, когда вижу деревянную калитку и фонарь над ней. Тот самый код.

Простой деревянный дом, почерневший от времени, но крепкий. С покатой крышей, покрытой мхом, и широкой верандой. В окнах — тёмно. Ни одной живой души.

Я глушу двигатель. Тишина наваливается сразу, как тяжёлое одеяло. Настоящая, лесная, живая тишина, в которой слышно, как скрипят деревья.

Я выхожу из машины. Воздух холодный, колкий, пахнет хвоей, прелой листвой и дымом — где-то топится печка. Под синим, выцветшим от непогоды ковриком на крыльце лежит массивный железный ключ.

Я открываю дверь. Внутри пахнет старым деревом, воском и… свежим хлебом? Я щёлкаю выключателем. Загорается свет от простого кованого светильника над столом. Я замираю на пороге.

Всё готово. Не пафосно, по-домашнему. В камине, в небольшой печке-голландке, ровно горит огонь, подбрасывая блики на брёвна стен. На кухонном столе — термос, простая глиняная кружка, френч-пресс и молотый кофе. Рядом — бумажный пакет с булкой, масло в маслёнке, банка с мёдом. И записка на листке, вырванном из блокнота.

«Вода в термосе горячая. Еда в холодильнике. Дров в корзине хватит до утра. Буду поздно. В.»

Всё. Никаких «дорогая», «жди», «с нетерпением». Просто факты. Забота без красивостей. Он наверняка договорился с кем-то из местных, или отправил сюда кого-то своего, кто затопил печь, принёс продукты, оставил его записку. Это ещё лучше. Это значит, он думал об этом заранее. Продумал детали, чтобы мне не пришлось мёрзнуть в пустом доме и искать, где купить еды.

Я ставлю сумку на лавку, снимаю куртку. Медленно обхожу комнату. Книжные полки, забитые старыми томами в потёртых переплётах. Потертый, но чистый диван с грубой шерстяной подстилкой. На полке — пара фотографий в рамках: не люди, а пейзажи. Это его место. Его убежище. И он впустил меня сюда.

Я наливаю себе кофе, сажусь на кресло у печки, грею о кружку ладони. Страх ушёл. Осталась только эта лесная тишина и странное, щемящее чувство ожидания. Не того, что будет между нами. А того, что будет со мной. Здесь, в этой тишине, без моего привычного щита из иронии, должности, вечной спешки.