Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 71 – Татьяна Никольская

«Выключено».

Горский

Я отправляю сообщение с координатами. Просто адрес, код от калитки и «ключ под синим ковриком». Больше ничего. Ни «жду», ни «приезжай». Не могу. Пальцы будто одеревенели, а в груди — странная, сжимающая всё внутри, дрожь.

Она ответила через двадцать минут. Коротко. «Поняла. Решу с Яной. Дам знать». И всё.

Я смотрю на экран, и меня охватывает волна такого острого, такого физического нетерпения, что я вскакиваю с кресла и начинаю шагать по кабинету. Это не похоже на меня. Я всегда умел ждать. Выжидать. Сейчас не могу. Каждая минута тянется, как резина.

Я хочу видеть её. Хочу слышать её смех, который прорывается сквозь ледяную маску неожиданно и сметает всё на своём пути. Хочу увидеть, как она морщит нос, если еда будет невкусной. Хочу услышать, как она вздыхает во сне. Хочу знать запах её кожи не в душном офисе, а в лесу, на холодном воздухе. Хочу чувствовать, как её тело расслабляется под моей рукой, когда она, наконец, полностью мне доверится.

Это наваждение. Оно горит внизу живота тёплым пламенем и отдаётся глухим стуком в висках. Я ловлю себя на том, что смотрю в окно и вижу не город, а её — у камина, с босыми ногами, с чашкой в руках. От этой картинки перехватывает дыхание.

И вместе с желанием приходит страх. Животный, первобытный страх её отказа. Что она передумает. Что посмотрит на всё это и скажет: «Нет, слишком сложно, слишком опасно». Этот страх парализует. Я, который годами не боялся ничего — ни конкурентов, ни падения рынков, ни гнева акционеров, — сейчас боюсь одного СМС. Боюсь тишины в телефоне.

Я пытаюсь работать. Цифры плывут перед глазами. Я отдаю Дмитрию распоряжения на следующие два дня, и он смотрит на меня с лёгким удивлением — я никогда не уезжал «по личным причинам», не оставив тотального контроля.

Мне всё равно.

И тут, как назло, словно сама судьба хочет проверить мою решимость, звонит телефон. Ирина. Я понимаю, что если сейчас возьму трубку, это погубит всё. Этот визгливый голос, эти вечные обвинения, этот ядовитый поток — он отравит то хрупкое, чистое нетерпение, что живёт во мне сейчас. Я отклоняю вызов. Впервые не из тактики, а из инстинктивного, почти физиологического отвращения.

Через минуту звонок повторяется. Потом приходит сообщение: «Сергей хочет поговорить с тобой. СРОЧНО. Это важно». Я знаю, что это ловушка. Знаю, что за этим последует истерика, шантаж, попытка втянуть меня обратно в их болото. Раньше я бы ответил. Из долга и чувства вины, которое, кажется, вшито в меня на уровне ДНК.

Сейчас я смотрю на телефон и чувствую не вину. Ярость. Горячую, слепую ярость. Они хотят украсть у меня эту возможность. Этот шанс на глоток чистого воздуха. На неё.

Я набираю номер Сергея. Он снимает почти сразу.

— Пап? — его голос неестественно тихий, жалобный. Спектакль начинается.

— Я слушаю.

— Мне… мне нужна помощь. Я подумал над твоим предложением. О программе. Я готов. Но мне нужно обсудить детали. И… немного денег на первое время. Чтобы собраться.

В его голосе — знакомая нота манипуляции. Мне противно.

— Детали программы ты обсудишь с моим представителем. Деньги будут перечисляться напрямую клинике. Никаких наличных, — говорю я резко, без эмоций. Внутри всё кипит.

— Но пап, ты же не понимаешь! Мне нужно…