Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 11 – Татьяна Никольская

— А потом к врачу?

— А потом к врачу.

Мы молча смотрим друг на друга. В её взгляде читается одобрение. Действие. Не сидеть и не реветь, а действовать.

Через час мы выходим на улицу. Сентябрьское солнце светит назло, ярко и весело. Мы едем на трамвае до того самого районного ЗАГСа, где всего месяц назад я говорила «да». Ирония ситуации настолько горькая, что даже смешно.

Внутри пахнет так же: дезодорантом, дешёвым кофе из автомата и лёгкой безнадёгой. Та же очередь. Только теперь не сияющие пары, а уставшие женщины с напряжёнными лицами и парочки, которые не смотрят друг на друга.

На стойке с информацией и образцами документов нахожу нужный мне листик. Формат А4.

Я беру его. Он невесомый, но кажется тяжёлым, как свинец. Я разворачиваю бланк, смотрю на него. Строгие линии, официальные формулировки. Здесь есть графы для двух подписей. Для наших имён. Здесь нет места для объяснений, для «она ничего не значила», для десяти лет совместных воспоминаний. Только факты. ФИО. Паспортные данные. Дата регистрации брака. Желание расторгнуть.

Для даты, которая навсегда разделит «до» и «после».

— Идиотизм, — тихо говорит Маша, глядя через мое плечо. — Месяц назад здесь же стояла в туфлях на каблуках и с букетом.

— Да, — соглашаюсь я.

Я аккуратно складываю бланк, кладу его в самый дальний карман сумки. Это не решение. Это — карта местности, по которой мне предстоит идти. Сложный, унизительный квест.

— Пора к врачу, — говорю я, чувствуя, как тошнота снова подкатывает к горлу, уже не от запахов, а от всего этого цирка.

— Пора, — кивает Маша. — Ты не одна, помни.

Мы идём к трамвайной остановке.

Всё официально. Всё по закону. Даже конец сказки должен быть правильно оформлен.

А потом будет больница. И следующий бланк. С другим диагнозом.

____________________________

* История школьной любви Маши Соболевой в книге Пари вслепую

https:// /shrt/tzUi

Женская консультация пахнет антисептиком, дешёвым мылом и тихим, смиренным страхом. Запах, который въедается в одежду и волосы. Мы с Машей сидим в жёлтом, вылинявшем от времени коридоре на пластиковых стульях. Я заполнила карту новоиспечённой пациентки. Графа «семейное положение» — замужем. Графа «муж» — Николаев Андреевич Стужев. Я вывела буквы чётко, без дрожи. Пусть это будет последний раз, когда его имя стоит рядом с моим в официальном документе.

— Людмила Корнеева? — из двери выглядывает медсестра.

Я встаю. Маша хватает меня за руку и сжимает сильно-сильно.

— Я здесь, — шепчет она. — Буду прямо за дверью.

Кабинет врача небольшой, заставленный шкафами с картонами. За столом — женщина лет пятидесяти, с усталым, но внимательным лицом. Она смотрит на мою карту, потом на меня.

— Первая беременность?

— Да.

— Сколько дней задержка? Самочувствие?

Я сухо, по делу, отвечаю на все вопросы. Да. Нет. Тошнит по утрам. Больше ничего не беспокоит. Голос у меня ровный, как у студентки, сдающей устный зачёт по нелюбимому предмету.

— Ложитесь на кушетку, — говорит врач.

Холодный гель, датчик УЗИ. Я смотрю в белый потолок, где ползёт трещина, похожая на реку на карте. Врач водит датчиком, на экране мелькают серые тени, непонятные простому человеку.

— Матка увеличена соответственно сроку, — бормочет она. — Всё в порядке. Смотрите.