Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 12 – Татьяна Никольская

Она поворачивает монитор. И я вижу маленькое, тёмное, зернистое пятнышко в светлой полости. И внутри него — крошечная, отчётливая, мерцающая точка.

— Это сердцебиение, — говорит врач, и в её голосе впервые появляются не профессиональные, а человеческие нотки. — Бьётся хорошо.

Я смотрю на эту точку. Она пульсирует с невероятной, упрямой скоростью. Тук-тук-тук. Это не фотография в телефоне. Не две полоски на пластике. Это — живое. Конкретное. У него уже бьётся сердце. Моё дыхание перехватывает, но слёз нет. Есть только ошеломляющая, всепоглощающая ясность.

— Срок по УЗИ — шесть недель и три дня, — возвращает меня к реальности врач. Она вытирает живот салфеткой, я сажусь. — Всё в норме. Теперь о главном. — Она смотрит на меня поверх очков. — По медицинским показаниям у нас всё в порядке. Вы планируете сохранить беременность? — В её глазах привычная настороженность. Она видела тысячи таких, как я. Растерянных, испуганных, несчастных.

— Я оставляю ребёнка, — слышу я свой голос. Он звучит твёрже, чем я ожидала.

Врач слегка поднимает бровь.

— Вы уверены? Это большая ответственность. Особенно в вашем… — она бросает взгляд на графу «студентка» в карте.

— Особенно в моём положении, — заканчиваю я за неё. — Да. Я уверена. Что мне нужно для оформления? Какие документы? Куда вставать на учёт?

Она смотрит на меня ещё секунду, потом кивает, и в её взгляде появляется что-то похожее на уважение.

— Сейчас дам список. И направление на анализы. Вставать на учёт лучше до двенадцати недель. У вас ещё есть время.

Через десять минут я выхожу из кабинета с пачкой бумаг: направления, памятки, список витаминов. В руках — первое в жизни фото УЗИ. На нём снимок с подписью: «6 нед. 3 дня. Сердцебиение определяется.»

Маша вскакивает со стула.

— Ну?

— Шесть недель, — говорю я, протягивая ей снимок. — Всё в порядке.

Она берёт крошечную чёрно-белую полоску бумаги, смотрит на неё, и её лицо странно искажается. Не улыбка, не гримаса боли. Что-то среднее.

— Боже… Люсь… — она качает головой.

— Я оставляю, — говорю я, чтобы не было вопросов.

Мы выходим на улицу. Сентябрьский воздух после больничного чада кажется пьянящим. Я делаю глубокий вдох. Решение принято. Оно живёт во мне теперь не как страшная тайна, а как факт. Как диагноз, с которым нужно научиться жить.

Мы идём к остановке. В голове уже выстраивается план: анализы, учёба, поиск хоть какого-то дохода. Академический отпуск я брать не буду. Ни за что. Это будет сложно, почти невозможно, но я сделаю это. Я должна.

На скамейке у входа в поликлинику кто-то сидит. Человек в тёмной куртке, согнувшись, смотрит под ноги. Когда мы поравнялись, он поднимает голову.

Игорь.

Усталость накрывает меня волной.

— Ты что, за мной следишь? — спрашиваю я раздражённо и без предисловий.

Он медленно встаёт. На его лице нет смущения.

— Я обеспечиваю безопасность, — говорит он тихо, но чётко. Его взгляд скользит по мне, останавливается на белом больничном пакете в моей руке, на котором крупно написано «Женская консультация». Потом он смотрит мне в глаза. — Для вас обоих.

В его глазах нет жалости, которую я так ненавижу. Нет и обычной для парня его возраста смущённой суеты. Есть холодная, кристальная ясность. Как будто он не просто увидел меня здесь, а просчитал этот маршрут, это время, этот результат.