Книга Красные нити, страница 287 – Юлия Поспешная

Да Лазовская могла отказаться, но Стас знал, что Ника на это не способна. Её доброта — её проклятие.

А ещё Стас понимал, что «расколоть» кое-кого, заставить признаться в своей лжи и раскрыть секреты своей семьи, о которых поведала в своем рассказе Ника, может только эта синеглазая девочка с сияющими светлыми волосами.

Только Ника обладает уникальной способностью заглянуть в любую человеческую душу и добраться до самых сокровенных тайн.

Вот только касаясь и узнавая чужие тайны Ника, особенно в случае таких людей, как Сильвестр Гольшанский, ступает в непроходимые и вязкие «болота» из мрачных и тяжелых для осознания тайн.

Ника проживает и чувствует, всё то, что видит в прошлом других людей. И это влияет на неё самым пагубным образом.

Именно поэтому Корнилов старается беречь её и до последнего не позволяет ей участвовать в расследованиях, подобных делу о «Сумеречном портном». Он делает всё, чтобы она однажды не «утонула» в одном из таких «болот».

Помимо Сильвестра, Стас также хотел поговорить с Артёмом Солонкиным. Корнилов хотел получить подтверждения сведениям, полученным от Дианы Злотниковой. Хотя, он не сомневается в искренности девушки, аргументы всё же лишними не бывают.

Но, Солонкина Стас оставил на потом, сначала ему был нужно разговорить Сильвестра.

Начальство тюрьмы было покладистым и всячески содействовало. Во-первых, здесь были наслышаны о Стасе и его группе, и среди заключенных «Чёрного дельфина» было немало тех, кто попал сюда стараниями особой оперативно-следственной группы Корнилова.

Во-вторых, здесь все восхищались Сеней и его отчаянной храбростью. Многие встреченные в тюрьме охранники пожимали Арцеулову руку и сыпали комплиментами. Сеня, даром, что брутальный здоровяк, улыбался и даже краснел от удовольствия.

Наблюдавшая это Ника то и дело украдкой улыбалась, радуясь за Сеню.

Сильвестра привели в комнату для допросов. Перед тем, как зайти к нему, Корнилов посмотрел на Нику. Девушка изучающе рассматривала Гольшанского через зеркало Гезелла.

— Мне может потребоваться твоя помощь именно в разговоре с ним, — тихим голосом напомнил Стас.

Ника одарила его пристальным продолжительным взглядом и проговорила:

— Я знаю.

— Ты…

— Я готова, Стас, — ровным голосом негромко ответила Лазовская.

Стас кивнул и повернув ручку двери, вошёл к Сильвестру.

Первое, что Корнилов увидел в глазах Гольшанского — это безмятежность и хладнокровное высокомерное безразличие.

Стас положил на стол папку с документами, которые привёз из Аргентины Коля Домбровский.

— Я ожидал, что вы заявитесь, господин подполковник, — проговорил Сильвестр.

— Неужели? — Стас сел напротив Сильвестра.

— Я не сомневался, что вам станет интересно за что меня пытались убить.

В голосе Гольшанского слышалось слегка издевательское и всё такое же высокомерное бахвальство. Ему в какой-то мере льстил тот факт, что покушение на его жизнь вызвало такой резонанс в тюрьме и во всём МВД. Во всяком случае именно так он сейчас и думал.

— Мне без разницы, кто и за что пытался вас убить, — безжалостно и не без удовольствия «обломал» его Стас. — Меня гораздо больше волнует, как вы объясните вот это…

Корнилов открыл папку и положил перед Гольшанским копии несколько документов. Сильвестр, звякнув наручниками, которыми он был прикован к столу, взял в руки один из листов. Как только его глаза побежали по строкам, Сильвестр изменился в лице.