Книга Красные нити, страница 286 – Юлия Поспешная

Я вру сама себе, что не знаю смогла бы я отказаться помогать сыщикам в расследовании. Я знаю, что не смогу. Отлично знаю, меня будут преследовать если не воспоминания, то мысли о том, что я могла, но не стала помогать!

Я вышла из квартиры Логиновых, оставив рассерженную Лерку наедине.

Внизу, во дворе, возле дома меня ждал в машине Коля. Когда я села рядом с ним, Домбровский внимательно посмотрел на меня.

— Всё в порядке?

— Да, — солгала я. — Поехали, пожалуйста.

Я пристегнулась и уставилась в окно.

* * *

Что обычно чувствует человек, приближаясь к местам массового захоронения людей?

Угнетение, страх, уныние, печаль и некое внутреннее опустошение?

Некоторые, правда, не ощущают ничего, но даже эти уникальные люди ощутили бы всё выше перечисленное и даже больше, приближаясь к воротам тюрьмы «Чёрный дельфин».

Я же, наиболее всего, ощущала ужасающую и поистине гнетущую мрачную пустоту, когда мы, в полицейском Ниссане подъезжали к зданию тюрьмы.

Эта пустота ознаменовала отсутствие всего, из чего состоит положительная сторона нашей жизни.

Я сейчас говорю не о счастье или радости, этих двух вещей в таких местах, почти, не бывает. Речь, прежде всего, о том, что даёт нам силы переживать тяготы, лишения и беды.

Надежда, мечты, фантазии о лучшей жизни, планы, цели и способы их достижения. Всего этого здесь не просто не было, здешняя среда была категорически непригодна для подобных, позитивных «субстанций». Всё хорошее и светлое, чистое и непорочное в здешних местах казалось эфемерным.

И злачная пустынная округа, с редкими кривыми деревьями и высохшими кустарниками была под стать тому, что обитало в стенах тюрьмы «Черный дельфин».

А там жила тьма. Бездонная, бесконечная, жестокая и ненасытная тьма. Она рождалась в душах живущих за решеткой чудовищ с обманчивым обликом человека, и сгущалась под сводами угрюмых коридоров. Она касалась и пачкала каждого, кто переступал порог тюрьмы.

Я, Стас и Сеня, скорее всего, не будем исключением.

СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ

Среда, 27 января

Когда они подъезжали к стенам тюрьмы, Стас начал то и дело бросать изучающие и пристальные взгляд на Веронику.

По дороге сюда Ника рассказал ему обо всех своих видениях, куклах, которые ни с её друзьями находили, о том, как они следили за Клавдий Фоминой и как пробрались в дом, где проходила сделка между Нестором Беккендорфом и Нифонтом Алсуфьевым.

И про то, как они спасли Раду, а потом Бронислав застрелил Нифонта.

Корнилов был ошарашен известием о том, что «Портной», на самом деле, никуда не уходил все эти годы. Все эти четыре года он убивал…

Стас отчитал Нику за то, что она сразу не пошла к нему, как только увидела воспоминания, касающиеся попытки убийства Людмилы Елизаровой.

Но девушка только постоянно извинялась и твердила, что боялась отвлекать его, не имея достаточного количества информации.

— «А потом все так закрутилось, я торопилась узнать, как можно больше, но когда узнала и пришла… Аспирин сказал, что тебя нет в городе и вообще ты другим делом занят…»- потупив взор проговорила Ника.

Корнилова ощутимо грызла совесть за то, что он вынудил её ехать с ним сюда, в это отвратительное, насквозь пропитанное кошмаром человеческих преступления место. Стас знал, как хорошо, ярко и отчетливо Ника будет ощущать обитающее здесь кровожадное зло. Он знал, какой пыткой для неё окажется пребывания в стенах этого проклятого места, знал — и мысленно ненавидел себя за то, что попросил у неё помощи.