Книга Неоновые росчерки, страница 409 – Юлия Поспешная

— А это кто, Марк, милый? — ласково спросила я.

Сидящий по-турецки здоровяк с готовностью ткнул пальцем в последний рисунок и произнес:

— А это добрая волшебница… Она спасёт змея из лап Колдуньи и защитит от Сводного, который тоже захотел командовать змеем…

Он посмотрел на меня, ожидая похвалы за свои рисунки и придуманную историю.

Я несколько мгновений взирала на него со смесью легкого шока, настороженности и бессильного сочувствия.

Я презирала его, как убийцу, который пытал Неклюдова и Белкину, перед тем, как убить. Но не могла, просто не могла себя заставить ненавидеть это четырёхлетнего ребенка, по злой иронии судьбы, оказавшегося в теле монстра.

Как же это возможно?!.. Разве это справедливо?! Чтобы личность четырёхлетнего Марка, оказалась в теле взрослого Карташева, который успел наделать кошмарных и злых вещей? Кто из них должен нести ответственность за содеянное и как?..

Я придумала Марку задание — нарисовать лес, в котором Трёхглавый Змея будет прятаться от Колдуньи — потом дала ему четыре конфеты, которые выпросила у полицейских, и, забрав рисунки, вышла из допросной.

Нужно, срочно показать все рисунки Марка Стасу.

Корнилов выскочил из допросной с Панкратом, как только я заглянула к ним и жестом показала, что мне нужно с ним поговорить.

— Что-то узнала? — быстро спросил Стас, выйдя из допросной.

В комнате соединенной с допросной, мы были одни.

— Вот, посмотри, пожалуйста, — я быстро и аккуратно разложила на столе перед ним семь листов, пёстро раскрашенных карандашами и маркерами.

— Это всё Марк рисовал? — спросил Стас.

— Да, я помогала изобразить только некоторые детали, — кивнула я, — но всех персонажей он нарисовал и раскрасил сам.

Стас уперся руками в край стола и по очереди внимательно посмотрел на каждый из рисунков.

— Великан — это Панкрат?

— Да, две его ипостаси, надо полагать, — кивнула я. — Плохой папа и хороший.

Стас согласно кивнул и указал пальцем на жену Великана.

— А это, как я понимаю, мать Трёхголового Змея?

— Это Антонина, — вздохнула я.

— Похожа? — спросил Стас, с грустной улыбкой, глядя на меня.

— Во многом, — признала я.

— Ну, касательно этой персоны вопросов у меня нет, — Стас с ухмылкой постучал пальцем по изображению Волшебницы в белом платье. — Похоже, твой образ в сознании Марка отпечатался именно в таком виде…

— Скорее, он запомнил меня, но смутно, и его сознание само дорисовало желанные и позитивные детали образа…

— Поверю тебе, — неожиданно согласился Стас. — Ты чаще бываешь в сознании других людей.

— Спасибо, — я оценила ироничную шутку Корнилова.

— Меня больше волнуют вот эти два персонажа, — он указал на Сводного и Колдунью. — У них единственных лица полностью закрашены черным маркером.

— Полагаю, — осмелилась я высказать предположение, — эти двое, как раз те, кто нам нужен.

— Скорее всего, — кивнул Стас и внимательно рассматривая рисунки. — Любопытно, что он назвал Колдуньей того, кто «приказывает» Великану отдавать указания Трёхголовому Змею… То есть это женщина.

— И учитывая, то, что Маски попытались убить всех Ожеровских, а сейчас, очень вероятно ищут Прохора Мечникова, мне на ум приходит только одна «Очень Злая Колдунья»… У которой есть все мотивы мстить террористам.

— Я понял, о ком ты, — кивнул Стас и добавил. — Я с тобой согласен. Но, всё что мы пока имеем — это очень вероятные догадки. Не более. Истинная картина может радикально отличаться от того, что мы имеем. Например, если твоя гипотеза верна, то тогда у одного человека должен был быть мотив желать смерти внебрачных детей Токмакова…