Книга Неоновые росчерки, страница 408 – Юлия Поспешная

И не важно будь то мультфильм, прочитанная сказка или ссора дерущихся из-за денег родителей.

Я хотела узнать, что могут мне рассказать рисунки Марка. Возможно, это поможет прояснить важные детали и подтвердить нашу со Стасом версию.

Карташев с заметным увлечением взялся за рисование. И через сорок, с лишним, минут у нас было уже несколько совместных рисунков — я рисовала и дорисовывала то, что не мог нарисовать сам Марк.

У нас получилось пять листов с шестью персонажами.

Первым был Великан, его одежда, пусть и карикатурно, повторяла цвета и относительную форму одежды Панкрата в ночь убийства Антонины.

Выглядел он жутковато, с длинными спутанными волосами, каким-то расплывающимся осунувшимся лицом и не пропорционально длинными руками.

Самое кошмарное, что он действительно очень походил на Панкрата Рындина.

Вторым персонажем, которого мы с Марком нарисовали, был другой Великан, как первый, но черноволосый, с серой кожей и желто-белыми глазами.

Он был похож на тот злобный и тёмный облик Панкрата, сохранившийся в сознании маленького Марка, после ночи убийства Антонины.

И если первый Великан был лишь немного жутковатым и неприятным, то этот, другой, серый, с чудовищными желто-белыми глазницами выглядел по-настоящему устрашающе. От него исходила такая темная, злобная и угнетающая эманация.

Меня пробрала неприятная дрожь с щекоткой и легка болезненная судорога в мышцах рук, когда я взяла в руки рисунок с Плохим Великаном, как его называл Марк.

Словно создавшая тёмный облик Панкрата, глубинная тьма, обжигала мне руки при одном только прикосновении к своему порождению.

Ещё он нарисовал женщину Маму, Жену Великана, добрую волшебницу, которая готовила сладости для их ребенка-Трёхголового змея.

Очень примечательно, что на кривом и косом детском рисунке, смешной и страшный змей, имел три разноцветные головы. Каждая из трёх голов, на змееподобной извивающейся шее с шипами, имела свой цвет — желтый, фиолетовый и зелёный.

Жёлтый. Фиолетовый. Зелёный.

Точь-в-точь, как цвета зловеще сияющего света Масок.

А ещё была какая-то Колдунья, которая могла повелевать змеем и заставляла его Отца-Великана, приказывать ему творить разные и гадкие вещи.

Шестым был «Сводный», герой с мечом в одной руке и автоматом в другой. Он был массивных доспехах и в развевающимся за плечами плащом.

От меня не укрылось, что на груди у Сводного значилась четкая и жирная буква «А», причем поле вокруг неё сильно напоминало, пусть и кривой, но щит.

Я быстро пересмотрела все рисунки. Ассоциативный ряд был более, чем четким и очевидным.

Я почувствовала нарастающее, где-то из глубины, нагнетающее чувство тревоги.

От неотвратимой близости к раскрытию личностей, виновных в убийствах Масок, в душе разрасталось нагнетающее предчувствие опасности, в сознании прочно укоренялись хаотичные и противоречивые переживания.

И в то же время, волнительное и беспокойное оживление распирало грудь, наполняло мои легкие и рождало неукротимое желание донести до ведома Корнилова, свои выводы по рисункам Марка.

Кажется… я получила все нужные паззлы!

Только всё оказалось ещё хуже, чем предполагали мы со Стасом!

Но, Марк ещё не закончил меня удивлять. Он, приложив все умения и старания, нарисовал седьмого персонажа.

Девушку… с развевающимися светлыми волосами, окутанную ярким ореолом сине-белых карандашных штрихов, в таком же сине-белом развевающемся платье и с ярко синими выразительными глазами.