Книга Неоновые росчерки, страница 186 – Юлия Поспешная

Я знала это… и ещё знала, что я права! Почему он не хочет понять, что я могу найти заложенную в доме взрывчатку, в сотню раз быстрее сапёров!

У нас каждая секунда на счету! И каждая из них может стать последней…

Корнилов ведь это понимает, лучше меня.

— Стас, — тихо произнесла я и подошла чуть ближе к нему.

Корнилов молчал, с угрюмой каменной миной на лице.

Я заглянула в его глаза и проникновенно, с просьбой в голосе, прошептала:

— Пожалуйста…

Корнилов с бессильной досадой гневно сжал губы, затем быстро оглянулся на саперов. Те все ещё готовились к проведению операции.

Удары моего и Стаса сердца отсчитывали ускоряющиеся секунды. Мы оба почти физически ощущали довлеющее и давящее чувство стремительно уменьшающегося времени.

Его не было ни у нас, ни у спящих в доме людей.

— Ладно, — с трудом пересилив себя, рыкнул Стас. — Но я иду с тобой!

— А если… — начала я.

— Тем более!.. — качнул головой Стас. — Если так, то я, тем более, хочу быть с тобой. У меня не хватит сил…

Он поперхнулся, прокашлялся и слегка осипшим голосом проговорил:

— Пережить вину, если… если с тобой что-то случится, Ника.

Он вздохнул и, нахмурившись, кивнул:

— Мне дешевле… быть в этот момент… рядом.

Слова Стаса отозвались во мне стремительно взбирающимся по телу приятным фриссоном и трепещущим чувством осели на сердце.

Хотя я бы, конечно, предпочла, чтобы Стас, понапрасну, не рисковал собой и отпустил меня одну, я ощутила согревающую душу благодарность.

Не говоря больше ни слова, я повернулась и направилась ко входу в магазин.

Саперы без труда «вскрыли» будущее детское кафе. Сигнализация здесь была ещё не установлена, но с владельцем всё равно было решено связаться.

Стас открыл передо мной тяжелую металлопластиковую дверь, и я вошла внутрь.

Едва я только переступила порог, как, похожие на снимки в негативе, хаотичные видения заметались вокруг меня.

Они сформировались в десятках человеческих образах. Все они ходили вокруг меня, размахивали руками, совершали странные движения, как будто что-то несли или взбирались по стремянке. Были такие, что как будто стелили что-то на пол или сверлили стены перфораторами.

Звуки видений колышущимися волнами сливающихся голосов, шагов, звонов и стуков шумели в голове. В ушах нарастало болезненное давление, я почувствовала, что как будто частично оглохла. В затылке разрасталась давящая тупая боль.

Видения ускорялись, они все быстрее летали и вились вокруг меня. Человекоподобные образы сливались в стремительные смазанные сполохи и размытые цветные пятна. Звуки сливались в единый неразборчивый и гулкий ворох контрастных тональностей.

Я инстинктивным движением зажала уши ладонями, но это не помогло избавится от усиливающегося хора давящего на слух шума воспоминаний.

Чтобы выловить нужные мне фрагменты перемешанных видений, мне пришлось приложить усилие. И чем больше я старалась, тем сильнее становилась твердеющая в затылке боль. Казалось, прямо у меня в черепе быстро разрастается тяжелый камень с острыми краями.

Я зажмурилась, под ресницами пекло от теплых слёз боли. Я глухо застонала, и тут же почувствовала руки Стаса на своих плечах.

— Ника… — успокаивающий голос Корнилова звучал, как будто издалека.

Но тут я увидела, наконец, то, что так жаждала найти.