Книга Руны законов Сварога, страница 32 – Юлия Поспешная

— Дело не в благодарности, — мужчина немного приблизился ко мне и покачал головой. — Я сражался во многих битвах, в том числе бился и с нечистью, а у вас в этом походе, насколько я понимаю, каждый меч будет на счету. Тем более в руках опытного ратника.

Да, он всё правильно понимал. Опытные ратники ценились всегда и везде. А вот я всё равно не до конца понимала, зачем Святославу лезть на рожон, когда он почти что чудом остался жив!

— Ты не станешь меня слушать, да? — на всякий случай уточнила я.

— Не стану, — он подошёл ещё ближе.

От пристального взгляда Святослава и его близости я почувствовала лёгкую растерянность и спутанность в мыслях. Присутствие Ставра почему-то сбивало меня с толку, словно я ещё была девицей неопытной и неловкой. А соприкосновение наших взглядов рождало учащённо пульсирующее волнение по всему телу и мечущиеся переживания в душе. Этот воин странно на меня действовал. Я была права, когда решила прогнать его… Но с каждой минутой, проведённой им в моём доме, понимала, что решимость заставить Ставра уйти тает во мне всё сильнее.

«Ну и давно я стала такой бесхребетной и слабовольной? Что в нём такого, что он мне голову вскружил, словно соплячке какой⁈ — подумала я сердито. — Даже стыдно как-то! Нельзя ведьме такой быть! Нельзя!..»

— Ты же не станешь меня отговаривать? — Святослав подошёл ещё ближе.

Его руки легонько коснулись моих локтей, а затем также легко, с ласковым касанием кончиком пальцев, скользнули вверх, к плечам. Я нервно сглотнула, ощущая ползущую по телу лёгкость, пролетевшее головокружение и мимолётную слабость в ногах.

— Не стану, — почему-то тихим и слабым голосом ответила я. — Но вряд ли кто-то одолжит тебе меч, щит и панцирь — и то, и другое, и третье на строгом счету приказа дружины острога.

— А ты не переживай, — со смесью лукавства и злорадного предвкушения произнёс Святослав.

Слушая низкий, чуть простуженный голос мужчины и глядя в его изумрудно-бирюзовые глаза с агрессивной напористостью и опасной хитрецой, я никак не могла разобраться в себе и понять, как мне к относится к этому гостю. Но одно я сейчас внезапно осознала быстро и однозначно — просто так из моей жизни он уже не исчезнет. Даже, если я захочу.

Холод и страх действовали одновременно. Мороз и ужас — вдвоём подкрадывались к нам с обоих сторон тракта, сквозь ночь и дебри заснеженного леса.

Всадники из дружины и стражи острога то и дело бросали настороженные взгляды по сторонам, каждый раз, когда из дебрей укрытого мраком леса доносились посторонние шорохи и нечеловеческие крики. Я видела, как губы некоторых воинов быстро и тихо шептали молитвы богам. Будучи не за крепкими стенами Орлеца, что в два кольца окружают родной острог, а на дороге, под ликом луны да меж двух сторон бесконечного леса, аккурат после полуночи, то во всех богов уверуешь — и в новых, и в старых, и в своих, и чужих. Лишь бы только прислушались небожители, да защиту от тёмных сил дали.

Я тоже "молилась. Но по-своему. Перед нашим выездом, я всем и каждому раздала обереги, из рунных камней и лисьих зубов. Теперь же, удерживаясь в седле верного солового коня Блика, я перебирала в руках ожерелье из переплетённой забальзамированной лисьей шерсти и камней янтаря-инклюза, с застывшими внутри насекомыми.