Книга Руны законов Сварога, страница 30 – Юлия Поспешная

Где-то через минуту, Маша привела в дом градоправителя. Любодар Квашня был дородным тучным мужчиной, с выразительными русыми бровями и похожей не веник немного кучерявой русой бородой. Его длиннополый синий кафтан-свиту, одетый поверх светло-зелёной рубахи с алыми узорами, покрывали не растаявшие хлопья снега.

Вид у градоправителя был встревоженный и слегка усталый. Часто дыша и держа левую руку на сердце, он, опираясь на резной посох в правой руке, подошёл ко мне и чуть поклонился.

«Ну всё, — обречённо и недовольно подумала я, — значит дело совсем плохо…»

Во всех других случаях градоправитель общался со мной снисходительно, со сдержанной любезностью и долей некоего высокомерия, в той или иной степени, присущего каждому правителю. А вот ежели какое лихо подкрадывалось, тут уж наместник Орлеца мигом забывал о разнице в наших происхождениях и положении в обществе. Наш благородный владыко Квашня, назначенный самим удельным князем, начинал просить, упрашивать и порой даже умолять.

У Любодара было как минимум одно качество, которое в нём ценила и я, и все прочие жители Орлеца — он искренне радел за успех родного города. Поговаривают, правда, что мол, ежели город расцветёт да разрастётся, то наш Квашня может и княжеский титул получить, с надлежащими регалиями. А князь — это вам не выборный посадник из старшей дружины или купеческого сословия. Князь — это удел, доход, власть и почёт, которые можно передавать по наследству.

— Беда, Звениславочка! — покачал головой Любодара. — Опять долгая ночь настала!

Я на мгновение закрыла глаза и с большим трудом сдержалась, чтобы не проговорить ругательство.

Случилось-таки то, чего я опасалась перед сегодняшним закатом. Долгая ночь, чтоб её Чернобог прибрал! Это значит, что темень за околицей и над острогом будет держаться отныне не менее трёх-четырёх суток. А значит вся нечисть в округе повылазит из нор и пойдёт в людские селения, а мраковедьмы и мраковолхвы немедленно приступят к самым опасным и гадким ритуалам и проклятиям, с жертвоприношениями и кровью. Отдохнуть после стычки с волкодлаками и снятия порчи со Святослава мне не удастся.

— Поняла, сейчас буду готовить амулеты для горожан и начну укреплять наш острог.

— Это ещё не всё, Звенечка, золотце, — залебезил градоправитель. — Наш молчун* поведал, что люди из деревни «Бабье лукошко» до нас доехать не могут — их упыри окружили, бродят по округе, кричат страшно и обещают досуха всех «выпить». Глумятся, кровососы драные!

— Так ты хочешь, чтоб я в ту деревню отправилась и с армией упырей сразилась⁈ — удивлённо спросила я.

— Так не одна ж, Звенечка, — градоправитель нервно сглотнул и подошёл по ближе, а затем снял меховую шапку и вздохнул, обдав меня запахом чего-то фруктового и сладкого. — Я тебе дружину свою дам — полтора десятка воинов. А⁈ Выручай, золотце ты наше. В «Лукошке» два десятка телег с зерном, сеном и молоком. То ж наша истинная житница — мы без их помочи до конца зимы не доживём! Надо телеги до острога сопроводить. А иначе, как пить дать, быть голоду в «Орлеце».

(Молчун — вид жрецов Стрибога, что дали обет молчания, в обмен на дар слушать речь воды и ветра, а после молвить лишь для того, чтобы передать услышанное послание. С помощью безмолвных жрецов или, как их называют в простонародье, «молчунов», можно обмениваться сообщениями на любом расстоянии, прим. автора)