Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 72 – Юлия Поспешная

— Это она и есть? — вперед Ланы вышла женщина в платье и переднике.

Она остановилась передо мной, внимательно оглядела с ног до головы и с сожалением покачала головой:

— Тощая. Моим мальчикам точно не подойдёт.

— А-а… — рассеяно протянула я и стрельнула глазами в Яну.

Та рассмеялась.

— Светлана познакомься, это Евдокия Никифоровна, хозяйка дома и…

— И жена Герасима, а ещё мать троих лоботрясов без высшего образования, — перебила Яну Евдокия и сразу «взяла быка за рога», — Значит так, красатуля столичная, меня предупредили насчёт твоего особенного положения, поэтому слушай сюда. Жить будешь на чердаке. Не пужайся, там всё в порядке, сама увидишь. Жить вполне можно. Даже балкон есть, но там дверь заклинивает, так что не советую закрываться изнутри. Денег я с тебя брать не буду, но вместо этого ты будешь мне помогать по дому а Герасиму с его лодками и магазином. Поняла?

Слова этой женщины звучали подобно взмахам топора. Она просто «рубила» факты в лицо собеседнику, то есть мне, не заботясь об их содержании и манере изложения.

Я то и дело беспомощно поглядывала на Яну. А то просто улыбалась.

Евдокия, пользуясь моим замешательством, продолжала:

— Дальше. Будешь гулять с Леонидом Ильичом. Он, паскуда, встаёт рано, ещё засветло. Нужно будет его выгуливать, потом мыть лапы, морду и задницу, на всякий случай. Потом дать пожрать, попить и отправить спать. А будет возмущаться, можешь тапком прямо по харе. Он уже привык.

Сказать, что я, простите, офигела от всего услышанного, значит ничего не сказать.

То есть, помимо того, что я должна буду помогать по дому мне ещё придётся ухаживать за каким-то старым и больным пенсионером? Которому, судя по словам Евдокии, здесь живется не лучшим образом.

Я очень живо себе представила пожилого дедушку, за которым придется кропотливо ухаживать, да ещё и мыть ему... разные части тела! Вдобавок, этого пожилого человека, за непослушание, здесь принято бить тапком по лицу!..

Да нет! Не может быть, чтобы Яна и Игнат предложили мне жить у таких садистов!

— Дальше, — продолжала Евдокия, — придется иногда готовить ужин. Ты умеешь готовить?

— Я? Ну-у… — начала я.

— Не важно, — отмахнулся Евдокия Никифоровна, — научишься.

Евдокия развернулась и повелительно махнула мне свободной рукой:

— Пошли. Покажу тебе, где ты жить будешь. Вещички твои уже там. Ну, что встала? Парада и швейцаров не будет, так поселишься.

Не говоря больше ни слова, Евдокия уверенной и тяжелой поступью направилась обратно к дому. Я перевела ошарашенный взгляд на Яну и увидела, что жена Игната едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Но она жестом показала мне, чтобы я следовала за Евдокией.

Мы подошли к дому, из приоткрытых окон (слава богу, москитные сетки были на месте) доносился хор мужских голосов.

— У вас какой-то праздник, Евдокия Никифоровна? — вежливо поинтересовалась я.

— Ага, — не оборачиваясь бросила женщина, — одна барыня из зажравшейся Москвы приземлилась у нас на чердаке. Праздник, больше чем Новый год, только что президент по телевизору не выступает.

Я сочла за лучшее прикусить язык.

Когда мы вошли в дом, к нам тут же, с лаем и визгом бросилось нечто темное и лохматое. От неожиданности я испуганно попятилась назад.

— Леонид Ильич! — прикрикнула Евдокия и грозно хлопнула в ладоши. — Фу! Назад!