Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 161 – Юлия Поспешная

Мне ничего не оставалось, как рассказать им всё, с максимальными деталями, начиная с того момента, как Ростислав привёз меня в участок.

Дядя Игнат, сомкнув пальцы рук и прижав их к губам, сосредоточенно слушал меня, сидя в раскладном стуле. Рядом с ним, на пуфе, поджав ноги меня внимательно слушала Яна.

Чем больше я рассказывала, тем больше у моих дяди и тёти темнели лица. Они всё чаще обменивались тревожными переглядываниями. А когда я закончила, дядя Игнат с досадой качнул головой и на пару секунд уставился куда-то в даль. А Яна и вовсе спрятала лицо в ладонях, но довольно быстро взяла себя в руки.

— Вот как мы поступим, — поразмыслив, произнес дядя Игнат. — Тито приведет в порядок малыша, которого вы спасли. Видео, которое ты наснимала Лана, фотографии и вообще всю информацию про ресторан Жарковских мы, пока, придержим.

Я тут же вскинулась с удивлением и возмущением.

— Но, дядя Игнат, вы же понимаете, что это не ресторан, а самая настоящее место казни! Которое, к тому же, угрожает существованию самого «Сантоса»! И вообще это…

— Лана, уймись, — чуть поморщившись, бросил дядя. — Я сказал: «Пока».

Он шумно выдохнул, с осуждением, строго посмотрев на меня.

— Ян Глебович, сейчас, строит свой ресторан и уверен, что его, пардон, кухня и общее назначение остаётся в тайне. А если мы сейчас обнародуем компрометирующие «Альдабру, фотографии и видеофайлы, пусть даже предъявив несчастного морского котика, максимум это вызовет негодование в обществе, а стройка ресторана на время остановится. Всё. Больше мы ничего не добьемся. В то же время Жарковский будет знать, что мы в курсе всего, что он задумал относительно «Сантоса». Я уж не говорю о том, что он обязательно узнает, кому обязан своими проблемами. И как ты думаешь, Лана, сколько времени и усилий, будучи нашим главным и единственным спонсором, ему понадобиться, чтобы утопить наш дельфинарий?

На это мне нечего было ответить. Я честно пыталась найти контраргументы. Я ведь уже ясно и ярко предвкушала наш триумф и крах злых умыслов отца Ростислава.

Но, выслушав дядю Игната, я с внезапным недовольным потрясением, поняла, что он прав. Кругом прав, чёрт побери!

Видимо, моя досада достаточно выразительно отразилась на моем лице. Потому, что Яна переглянулась с мужем, затем вздохнула, встала и подошла ко мне.

— Лана, — она присела на корточки возле меня и взяла мои руки в свои. — Послушай меня. Я понимаю, что твоя душа горит праведным огнем и тебе хочется сиюминутного торжества справедливости, но иногда нужно подождать более удачного момента.

Прежде, чем я успела уточнить, о чем таком они говорят, Игнат сказал мне:

— Лана, я только что завершил переговоры с несколькими очень влиятельными людьми. Они готовы вложиться в наш дельфинарий в ближайшие недели. Но нам нужно показать, что мы этого стоим.

— Первое выступление уже через четыре дня, Лана, — негромко и задумчиво проговорила Лана. — У нас о-очень много работы и катастрофически мало времени. Но если всё пройдёт удачно...

Она тепло, по-родственному, утешающе улыбнулась мне.

— «Сантос» будет спасён и мы уже не будем зависеть от прихоти Жарковских. А это значит, что мы сможем помешать ему и не боятся открыто выступить против него.

С этими словами она чуть сильнее сжала мои руки. Я отвела взор и согласно кивнула.