Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 50 – Магисса

— Если мне прислали ссылку знакомые, что делать?

— Не открывать и не пересылать. Сделать снимок только самого сообщения с отправителем и временем, передать Аде. В обсуждения не вступать.

— Даже если пишут, что мы сами всё продали? — спросила Марианна.

— Даже тогда. Не спорьте с клиентками в сети, не обещайте удаление копий и не называйте виновного. Мы его ещё не установили.

Феликс стоял у стеллажа готовой линии. На встречу сотрудников он пришёл вовремя и не перебивал.

Ада прочла короткий порядок для входящих звонков. Сначала проверить, что говорит сама клиентка, а не родственник или журналист. Потом записать номер заказа и обратный контакт. О содержании карточки по общему телефону не говорить. Не соединять звонок с первой попавшейся сотрудницей и не оставлять подробности на автоответчике.

— Телефоны не выключаем, — сказала я. — Общий номер и назначенные рабочие аппараты остаются доступными. Личные телефоны не используем для ответов от имени ателье.

— А если орут? — спросила одна из швей.

— Записываете время и передаёте Аде. Разговор принимает тот, кому назначен контакт. Вы не обязаны терпеть угрозы и не должны защищать меня.

Последняя фраза далась проще, чем ожидалось. Возможно, потому что защищать было нечего. Файл назывался моими инициалами. Компания хранила его и не удержала внутри.

Я распределила работу. Ада вела единый журнал и проверяла обратные номера. Нонна звонила тем, чьи идентификаторы встречались в технических материалах и старых согласиях. Я брала карточки с фотографиями и личными записями. Марианна связывалась только по действующим заказам: подтверждала время примерки или принимала отмену, не обсуждая архив. Феликс собирал договоры с провайдерами, площадкой и подрядчиками.

Серафима подняла руку.

— Нам шить или ждать?

— Шить уже принятые индивидуальные заказы, если для них не нужно открывать фотографию. Новые снимки не делаем. Если работа упирается в закрытый раздел, ставите её отдельно и зовёте Нонну.

— А клиентке что сказать?

— Что доступ к части материалов временно ограничен из-за проверки. Без красивых слов.

Встреча заняла двенадцать минут. Когда машины снова заработали, общий телефон уже звонил.

Семерых женщин из прямого списка мы ночью предупредили и без нового события им не звонили. Утренний перечень был другим. В папке старых согласий и в каталоге индивидуальных конструкций оставались идентификаторы клиенток, чьи основные карточки не входили в семь открытых, но чьи имена, условия использования снимков или технические пометки могли оказаться в пакете. Пока служба безопасности уточняла состав, мы разделили их по риску.

Сначала женщины, у которых когда-либо создавались закрытые фотографии или записи. Затем те, чьи конструкции содержали личные примечания. Сводную таблицу повторных заказов проверяли отдельно: цена заказа была неприятной утечкой, но не равнялась изображению тела.

Мы не звонили всем подряд, чтобы сообщить неопределённость. Каждый номер в списке должен был иметь основание из манифеста.

Первую клиентку я помнила по голосу. Она всегда говорила быстро и просила не затягивать примерки, потому что оставляла машину на платной стоянке.

Сегодня она молчала.

— В выгруженном пакете есть раздел, где мог находиться ваш снимок, — сказала я. — Мы пока не подтверждаем его публикацию. Я обязана сообщить о риске до завершения проверки.