Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 51 – Магисса

— Я удалила согласие год назад.

— В журнале есть ваш отзыв. Поэтому любое внешнее использование было бы нарушением.

— Но фотография осталась у вас.

— Да. По правилам хранения она не использовалась, но оставалась в закрытом разделе как часть истории конструкции. Сейчас фоточасть закрыта и сохраняется только для расследования.

Она всхлипнула один раз, потом ещё. Я не говорила, что понимаю. Её тело не было моим, даже если моё уже смотрели чужие люди.

— Я вам верила, — сказала она.

— Компания отвечала за хранение. Мы не обеспечили, чтобы файл остался внутри. Это ответственность «По себе».

— Ваша?

— Я отвечаю за компанию и за решение хранить запись. Но я не передавала её и не подтверждала выгрузку. Сейчас устанавливается, кто это сделал.

— Мне от этого что?

— Письменное уведомление с номером инцидента, категориями данных и контактами проверки. И прямой номер, который не будет выключен.

Она попросила прислать всё без рекламного логотипа. Я записала.

Второй разговор приняла Нонна, но через минуту передала трубку мне.

— Ордынцева? — спросила женщина. — Я записываю.

— Записывайте.

— Мне сообщили, что мои условия согласия могли уйти наружу. Я подам жалобу в надзорный орган и потребую компенсацию. Вы признаёте утечку?

Феликс, сидевший за соседним столом, поднял голову. Я повернулась к стене, чтобы не отвечать ему вместо клиентки.

— Мы признаём несанкционированную выгрузку и публикацию моей личной записи из того же пакета. Нахождение именно ваших материалов во внешнем доступе пока проверяется. За защиту данных отвечает компания. Моей личной вины в передаче я не признаю, потому что её не совершала.

— Удобно разделили.

— Разделила то, что подтверждено, и то, что расследуется.

— Мне нужны фамилия ответственного, сроки уведомления и копия вашего обращения.

— Фамилию виновного не назову до доказательств. Ответственное лицо от компании — я. Письменное уведомление подготовим сегодня. Копию обращения передадим в допустимой части, без чужих данных.

— Если не получу, жалоба уйдёт без неё.

— Это ваше право.

Она закончила разговор без прощания. Ада внесла требование в журнал, не помечая женщину как конфликтную. Жалоба была действием, а не чертой характера.

Третья клиентка перезвонила сама после нейтрального сообщения от Ады.

— Мне не надо про законы, — сказала она. — Ответьте одно. Мой сын мог это увидеть?

Её сын был взрослым. Я знала только потому, что однажды он забирал заказ для матери и трижды проверил фамилию на пакете.

— Мы пока не знаем, был ли ваш снимок опубликован, — ответила я. — Общая ссылка на мою запись была доступна без пароля. Список открытий неполный и не показывает всех, кому переслали копию.

— Значит, мог.

— Да.

В трубке стало слышно улицу и сигнал перехода.

— Он ничего не сказал.

Я не предложила ей спросить сына. Не имела права назначать чужой семейный разговор.

— Если установим публикацию или скачивание именно вашего файла, я позвоню сама.

— Не администратор?

— Я.

— Тогда не выключайте телефон.

— Не выключу.

За первые два часа мы сделали меньше звонков, чем планировали. Каждый занимал время после отбоя: запись требований, сверку номера, подготовку письменного уведомления. Скорость здесь легко превращалась в новую ошибку.

Для сайта Ада подготовила короткое сообщение. Мы подтвердили несанкционированный доступ и публикацию одной личной технической записи, сообщили об ограничении доступа и оставили один прямой номер. Не называли клиенток, не пересказывали содержимое видео и не обещали, что копий больше нет. Отдельной строкой попросили не распространять ссылку. Я утвердила текст от имени компании, и Ада закрепила его над лентой обычных новостей.