Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 45 – Магисса

Нонна сразу взяла калькулятор.

— Две модели мы потянем только с отдельными днями на панели. Если оставить все обычные заказы и обещать быстрый тираж, не потянем.

— Поэтому срок определяет производство, — ответила я. — Для каждой версии сохраняем автора, дату и результаты посадки. В техническом пакете только то, что нужно фабрике. Жанна Ордынцева и Нонна Керн указаны поимённо.

— Малый тираж у фабрики будет дороже, — сказал Феликс. — А если шить здесь, готовая линия съест часы индивидуальных заказов. Мы потеряем сезон и маржу.

— Просчитай оба варианта. Не объявляй потерей то, чего ещё не считал.

Он посмотрел на Нонну.

— Ты поддерживаешь?

— Поддерживаю расчёт. После расчёта могу не поддержать производство.

Роберт дочитал листы группы.

— Такой пилот можно проверить, — сказал он. — Ограниченный пакет, понятные авторы, результаты по диапазонам и отдельный канал передачи снижают риск.

Феликс откинулся на спинку стула.

— Значит, «Контур» готов финансировать новый запуск?

— Нет. «Контур» не возобновляет старый пилот и сейчас ничего не финансирует. После испытаний и проверки безопасности я готов представить ограниченный вариант на новую оценку.

— Очень удобная поддержка, — сказала я. — Без денег и обещаний.

— В вашем положении обещания опаснее поддержки.

Я встретила его взгляд и вернулась к протоколу. Между нами снова лежала работа.

Ада внесла предложение как вариант для расчёта, не как принятое решение. Феликс потребовал приложить минимальные партии фабрики и уже понесённые расходы. Нонна добавила предел часов, которые производство могло отдать готовой линии без задержки индивидуальных заказов.

Сабина собирала карточки группы. Телефон лежал экраном вверх рядом с её локтем и коротко засветился.

«Тимур Ковач».

Она перевернула телефон прежде, чем я прочла сообщение. Через минуту экран вспыхнул снова, уже у неё в руке. В предварительной строке я увидела только: «По Эльвире П...»

— Почему Тимур пишет тебе об Эльвире? — спросила я.

Сабина нажала боковую кнопку.

— Он работал с сегментацией кампании. Возможно, уточняет статус согласия.

— Согласие Эльвиры отозвано. Тимуру не нужен её статус.

— Я выясню.

— Здесь. При нас.

— У меня следующая встреча.

Она убрала телефон в сумку, взяла только свои карточки и вышла. Обезличенные листы участниц остались на столе. Феликс проводил её взглядом, но не пошёл следом.

К вечеру мы закончили протокол. Нонна забрала расчёты, Ада закрыла комнату с локальными листами. Роберт уехал, пообещав запросить только критерии будущей оценки. Листы участниц и технические материалы остались в ателье. Ограниченный вариант оставался предложением на будущее и ничего не возобновлял.

Я осталась в конструкторской и проверяла, все ли экземпляры протокола получили одинаковые приложения. Телефон зазвонил, когда я сравнивала последнюю страницу.

Эльвира.

— Вы сейчас одна? — спросила она вместо приветствия.

— В комнате — да. Что случилось?

— Мне прислали фотографию.

Я перестала листать.

— Какую?

— Обрезанный фрагмент со старой примерки. Лица нет, но я знаю этот снимок. Он был в закрытой карточке.

— Кто прислал?

— Незнакомый номер. Я ничего не открывала, изображение было в самом сообщении.

— Там есть текст?

Эльвира помолчала. В трубке слышалось её дыхание, ровное только потому, что она заставляла его быть ровным.