Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 150 – Магисса

— Уведомление Феликсу Ордынцеву и заявление в адрес «По себе». Вы подтверждаете, что долю не получали, корпоративных прав не имеете и не будете требовать у компании исполнить его устное обещание.

— Я вообще отказываюсь от этого требования.

— Юридически вы отказываетесь не от доли. Её у вас никогда не было. Вы сообщаете, что не требуете передачи доли или компенсации на основании обещания Феликса.

Сабина выслушала без раздражения.

— Так и напишите. Без слов «будущая совладелица».

Ада внесла правку.

— Отдельный спор с Феликсом о расходах или оплате вашей работы сохраняете? — спросил юрист.

— Только оплата по рекламному договору, которую подтвердит бухгалтерия. Никаких денег вместо доли.

Она подписала уведомление.

Теперь обещанная доля заняла на бумаге правильное место. Не актив, не будущая должность и не основание распоряжаться чужой компанией. Устное обещание мужчины, который не мог выполнить его один.

Сабина закрыла ручку.

— Мы с Феликсом разошлись.

Она произнесла это после документов, будто убрала последнюю строку из личного приложения.

— Я знаю, что вы больше не вместе, — сказала я.

— Он рассказал?

— Нет. Это было видно на закрытой встрече. И он больше не говорил от вашего имени.

Сабина посмотрела на запечатанные папки.

— Я не сообщаю это как извинение.

— Хорошо.

— И не жду, что после объяснения вы начнёте считать меня другой.

— Я считаю вашими те действия, которые вы назвали своими. Этого достаточно для проверки.

— А для вас?

Вопрос не был деловым. Я могла ответить жёстче, чем требовалось, или мягче, чем чувствовала.

— Для меня измена не стала меньше из-за вашего разрыва. И подругами мы не стали.

— Я не предлагала.

— Я тоже.

Сабина застегнула сумку. Возле двери задержалась, пока Ада выдавала ей копию описи.

— Спасибо, что сохранили оригиналы и принесли их, — сказала я.

Она повернулась.

— Только за это?

— Только за это.

Сабина кивнула и ушла без просьбы позвонить.

Через несколько дней после протокола юристы подготовили окончательные документы по выкупу. Мы с Феликсом подписали договор продажи доли, график платежей и отдельное решение о прекращении его полномочий. Только после этого открыли его кабинет для окончательной передачи.

Кабинет Феликса оставался опечатанным с ноября. Оперативные ключи, токен и служебный ноутбук он передал при отстранении. Один из тех ключей открывал нижний шкаф, где хранились его личные справочники и разрешённые копии старых переговоров. До окончательного соглашения пакет с ключами лежал у Ады.

Феликс приехал к назначенному времени с пустой коробкой для документов. Был в пальто, держал в руке собственную опись. Не выглядел ни больным, ни потерянным. Сначала прочитал акт допуска, потом расписался за временную выдачу ключа.

Ада сняла пломбу с двери. В кабинете всё стояло так, как осталось после проверки: монитор отключён, ящики отмечены наклейками, на подоконнике засохло растение, которое никто не взялся объявить вещественным доказательством.

— Это ваше? — спросила Ада.

Феликс потрогал сухой лист.

— Покупала бухгалтерия.

— Тогда внесём в хозяйственные потери.

Он не улыбнулся, но отдал горшок Аде.

Из шкафа Феликс достал отраслевые каталоги, личную записную книжку, две ручки в футляре и папку с заверенными копиями договоров, которые разрешил забрать юрист. Каждую позицию сверяли. Оригиналы поставок оставались у компании.