Книга Искушение, страница 74 – Ольга Дашкова

Горло сдавило спазмом, во рту пересохло, меня трясло, голос срывался на крик. У меня за много лет открылись глаза и прорезался голос, которого не было. Сейчас я ненавидела своего мужа всей душой, всем сердцем, каждой частицей своего тела и души, которая кричала вместе со мной.

Иван смотрел зло, тяжело дышал и сжимал кулаки, видимо, не ожидая такого отпора.

— А теперь ты меня послушай, Инга, — Иван сделал шаг навстречу, я заставила себя остаться на месте. — Очень хорошо послушай и прими правильное решение. Ты умная, очень умная девочка, я ведь за это тебя и полюбил, — я ухмыльнулась, все внутри от этого слова сжалось еще сильнее. — Я за это и выбрал тебя, ты ведь создана для того, чтобы тебя использовали, а ты и слова не скажешь против, тебе это нравится, согласись, Инга.

Как не потерять лицо и не упасть на колени, как удержаться на ногах? Суставы уже сводило судорогой в пальцах, челюсть ныла, глаза щипало от слез, их я не в силах была контролировать.

Он выбрал меня не потому, что полюбил, он меня использовал. Сколько раз в жизни меня использовали? Все. Как хотели. Мать. Подруга. Муж. А мне нравилось? Нет.

— Чего ты хочешь? — не могла больше слышать его.

— Ты откажешься от всего, подпишешь сейчас документы и передашь руководство бизнесом мне.

— Как ты себе это представляешь? По закону Максим вступил в права наследования через полгода после твоей гибели, я стала руководителем. Ты мертв, Иван.

— Мертв Самойлов Иван Михайлович, не другой человек.

До меня стало доходить, к чему он клонит, посмотрела на адвоката, мужчина все это время не вмешивался в наш разговор. А я хотела, чтобы все это быстрее закончилось, навалилась усталость, я не хотела его видеть, никого не хотелось видеть.

Иван поменял имя, но не внешность, может быть, скажет всем, что он брат-близнец, индийское кино, не иначе. Но мне уже плевать, я не буду бороться за него, за фирму. Мне ясно дали понять, что я жалкая, что меня можно только использовать. Но я выйду из этого кабинета не с опущенной головой, он не дождется этого, а в дальнейшем и помощи от меня. Никогда.

— Решил использовать меня напоследок? Как красиво с твоей стороны, Иван, или как сейчас тебя зовут?

— Неважно, ты вдова и останешься ею навсегда.

Вот же тварь какая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А если я ничего не подпишу? Что тогда? Что будет? Ты от меня избавишься? Или избавишься от своего сына?

За Макса стало страшно, неизвестно, что этот человек может сделать. Ивану не нужна старая семья, у него есть новая, а вот деньги нужны.

— А не подпишешь, я тебя уничтожу, это будет нетрудно, — Иван сказал это громким шепотом, я вздрогнула, по холодной щеке скатилась горячая слеза.

Да, он прав. Это будет нетрудно, я уже практически раздавлена.

То, что недавно из меня вырывалась дерзость, это прекрасно, это хорошо, но мне изначально были не нужны деньги Самойлова, я работала на благо семьи. Я считала себя частью этой семьи.

Ах, да, я забыла, меня же использовали.

Облизнула пересохшие губы, устала смертельно. Подошла к столу, адвокат быстро подсунул бумаги, с третьего раза удалось взять со стола ручку, подписала не читая.

К черту их всех.

Пусть они все горят в аду. В том самом, в котором была я, принимая его за рай.