Книга Искушение, страница 71 – Ольга Дашкова

— Извините, там пробки, пришлось объезжать, но вам нужно всего лишь пройти через двор, через ту арку, — мужчина указал направление, виновато улыбнулся. — И вы в нужном месте.

— Ничего страшного, спасибо.

Вышла, прохладный ветер ударил в лицо, прикрыла глаза, он остужал меня, но пальцы были ледяными, старалась согреть их в кармане пальто. Такси уехало, мне пришлось идти через небольшую детскую площадку, надо было уже покончить со всем этим, к черту, не хочу ничего знать.

Но стоило мне сделать несколько шагов, как из-за припаркованных вдоль тротуара автомобилей послышался детский смех. Наверное, какая-то мамочка гуляет с ребенком, смех детей всегда вызывал во мне странные чувства, я улыбалась, а потом сразу грустила, не люблю я детские площадки, вот почему мне не понравилось, что водитель здесь остановился.

— Еще, мама, давай еще, сильнее! — детский требовательный голосок разносился эхом по двору.

Мне бы идти своей дорогой, не обращать внимания, но я остановилась, чистое любопытство, все машинально. Рыжая шапочка с помпоном, из-под нее выбиваются белые кудряшки, на милом личике улыбка; такого же цвета, как шапочка — куртка и желтые ботиночки.

На ботиночках я зависла и остановилась. Эта была та девчушка из торгового центра, которая требовала купить ей керамического зайца.

Милана.

Я помню, как ее назвал мужчина, и от этого голоса, от его вида у меня все тогда рухнуло в груди. Сейчас было немного легче, ноги не подкосились, но я с силой сжала зубы до боли в челюсти и, выйдя из-за машины, продолжала уже открыто смотреть на девочку и молодую женщину, которая раскачивала качели.

Я думала, что больнее той боли, что мне довелось испытать за свои тридцать лет жизни, уже не будет. Боль от нелюбви матери, боль от использования меня, боль от потери любимого мужа и ребенка.

Но сейчас это была боль иного вида. Я даже наслаждалась ею, чувствуя, как она сковывает мышцы, парализует. Как она вытягивает из тела израненную душу, оставляя лишь плоть и трепещущее где-то на самом дне никому не нужное сердце.

Это его дочка. Ивана. А могла бы быть нашей. Точнее, у нас с ним мог быть ребенок, я не претендую на чужих детей, нет, ни в коем разе. Наверное, я слишком долго стояла, потому что девочка меня заметила, ее мама оглянулась, я встретилась с ней взглядом, понимая, что практически ничего не вижу, слезы мешают.

Моргнула несколько раз, слезы потекли по щекам, а ведь не хотела плакать, как-то само вышло. Девушка была моложе меня, блондинка, миниатюрная, с длинными волосами, вот от кого у девочки такие волосы. Она смотрела на меня и ничего не понимала, во взгляде была некая растерянность, даже смущение.

Трогательная, хрупкая, таких женщин хочется защищать, оберегать от всех бед, именно таких, не меня.

Она ничего не знает. Не знает, кто я такая.

Господи, он и ее обманывает.

— Что с тетей, мама? Ей плохо?

— Я не знаю, милая.

— А где папа?

— Он скоро придет.

— И мы поедем в парк?

— Если папа обещал, то обязательно поедем, только бы погода не испортилась. Тебе не холодно? Может быть, зайдем в кафе?

— Нет, мне не холодно, качай меня, сильнее качай.

Что на моем месте сделала бы другая женщина, узнав, что у ее мужа есть вторая семья и дети? Закатила скандал, некрасивую сцену ревности, выплескивая всю желчь обиды? Скорее всего, да.