Книга Искушение, страница 55 – Ольга Дашкова

— Да, конечно.

Девушка проделала несколько манипуляций. Когда я вновь взглянула на себя в зеркало, то от удивления даже открыла не только глаза, но и рот. Я была яркой, роковой, соблазнительной, манящей. Да какой угодно, только не той простой Ингой с тусклым взглядом грустных глаз. Вишневый цвет помады мне определенно шел.

— Разрешите, я у вас ее куплю?

— Конечно.

— Спасибо. Я очень довольна результатом.

Вышла из салона воодушевленная, сжимая в кармане плаща приобретенную помаду, мне она нравилась. Наконец-то за те несколько дней, которые мы провели с Максом, над городом рассеялись тучи и выглянуло солнце, но все равно было прохладно.

Затянула пояс на плаще потуже, подняла воротник, быстро зашагала в сторону парка. Через него к квартире было ближе всего идти. Не успела я дойти до центрального входа, как меня окликнули.

— Постойте. Постойте, остановитесь.

— Да, что?

Ко мне быстрым шагом шла девушка. Блондинка с длинными волосами, собранными в высокий хвост. Короткая кожаная куртка, облегающие кожаные брюки, высокие каблуки, через плечо перекинута большая сумка. Девушка подошла, гордо вскинула голову и огляделась по сторонам.

— Я Маша. Девушка Максима.

Ах, вот оно что. Вот он — первый звоночек о том, что я начала трогать руками то, что мне не принадлежит.

Промолчала.

— А вы Инга, да? Мачеха Макса. Жена его покойного отца. Ведь так?

— Верно.

— Так вот, я вам хочу сказать… Да вы, наверное, и сами знаете, что вы слишком старая для него, как бы ни прихорашивались. Понимаете? И вообще, это выглядит отвратительно. Если у вас с ним что-то есть, то это почти инцест.

Я даже не знала, что ответить. Как реагировать на слова этой девочки? Если меня поставить на ее место, то я тоже была бы, мягко сказать, расстроена тем, что мой парень увлекся своей мачехой.

— Послушайте, Маша, я не знаю, что вы там себе нафантазировали и какой информацией вы обладаете, но того, о чем вы говорите, не может быть. Да, я старая, как вы сказали. Мне уже тридцать, и вам когда-то тоже будет столько же. И поверьте, вы не будете чувствовать себя именно старой. А еще у меня есть мужчина, взрослый, поэтому Максим в полном вашем распоряжении. А сейчас извините, мне надо идти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Развернулась на ватных ногах, стараясь выглядеть как можно увереннее, пошла в сторону парка, а в грудь мне словно вбили огромный кол. Я произносила все слова с трудом. Каждое выходило из моего рта, царапая глотку. И про то, что у нас ничего нет, и про то, что у меня есть мужчина, и про то, что она может забрать Максима в полное свое распоряжение.

Нет.

Нет, я этого не хотела, но ничего другого я не могла сказать. Не стоило бы тридцатилетней женщине устраивать скандал посреди улицы девятнадцатилетней девчонке и кричать о том, что это мой парень, а не ее, и она может катиться лесом.

Если бы мне было тоже девятнадцать, то я бы так и сказала, но в свои девятнадцать у меня были другие проблемы. Как-то сразу испортилось настроение. Боль, образовавшаяся у груди, разрасталась все больше. Надо было присесть. Просто сесть и отдохнуть, отдышаться.

Выветрить подружку Максима из головы, потому что я ревновала. Я безумно ревновала. Я никогда никого не ревновала, даже Ивана, потому что у меня не было повода и вообще не было для этого времени. Но то, что сейчас происходило со мной, и была та самая, жгучая, обжигающая, ядовитая ревность, которой я не могла позволить пустить корни в своем сознании и растить ее дальше.