Книга Искушение, страница 53 – Ольга Дашкова

Совсем о ней не думал. Мне она была не нужна, я хотела ее чувствовать. Чувствовать вживую, а не через какой-то кусок латекса. Менял позы несколько раз, постельное белье промокло под нашими телами. Инга хрипела, царапалась, насаживалась на меня сама, терлась, кусала, облизывала шею, линию скул. Запрокинув голову, требовала сама поцелуев.

Кончили одновременно, когда она сидела на мне, а я, опершись о кровать, прижимал к себе ее стройное тело и чувствовал, как она дрожит. Хрипел, стонал, каждая мышца в моем теле была напряжена от удовольствия, воздуха не хватало.

Долго отходили от этого оргазма, не нарушая тишину. Лег, потянул Ингу с собой, уложил на грудь, пытаясь выровнять дыхание, прикрыл глаза. А вот через несколько минут она заговорила, касаясь татуировки на шее, обжигая дыханием кожу.

— Когда мама заболела, мне было двенадцать, год прошел как в аду, она не победила болезнь, я видел, как она угасала, страдала, как мучилась от боли и все-таки ушла. Отец, как обычно, пропадал на работе, якобы он так спасался от горя, но я-то знал: ни хрена он не страдает, и не было между ними любви, ругались часто, скандалили, мама думала, я ничего не вижу, постоянно таскала меня по кружкам и секциям. У него были другие женщины, я их видел, не удивляйся, ты не первая, кто утешил Ивана Самойлова, — почувствовал, как Инга напряглась, хотела отстраниться, но я не дал, прижал к себе сильнее. — Дело не в этом, ты задала вопрос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Если не хочешь, то не надо… не отвечай.

— В какой-то книжке еще подростком прочел про Анубиса, решил, что он может отвести меня к маме. Она была классная, но слишком добрая, это ее и погубило, отцу она все прощала, но страдала. Да, глупо, детский бзик, но я этого хотел, и я его сделал.

— Прости.

— Тебе не за что просить прощения, это надо делать отцу.

Плотно сжал челюсти, внутри вновь начала нарастать чернота, обволакивать меня, сжирать.

— Пойдем, давай одевайся.

— Куда? Макс? Что случилось?

Соскочил с кровати, потянул Ингу. Мне надо было что-то сделать, как-то отвлечь себя, нужна была скорость или спарринг. Засуетился, начал искать одежду.

— Макс, Максим, постой, подожди. Куда ты? Остановись. Да остановись ты!

Инга крикнула, взяла за руку, заставила посмотреть на себя, я завис, мы так и были голыми друг напротив друга, она взяла меня за лицо, обхватив его ладонями, заглядывая в глаза.

— Мне жаль. Мне очень жаль. Макс, ты понимаешь? Мне жаль, что так случилось с твоей мамой.

Инга плакала, крупная слеза скатилась по щеке, а я понял, что не хочу видеть ее слез. Мне от них больно. Стер их пальцами, чувствуя, как в груди клокочет сердце, и пульс стучит в висках. Сжал челюсти, сам обхватил ее лицо, несколько секунд смотрел в глаза.

Я бы сейчас точно сорвался, чтобы хапнуть своего адреналина на дороге, но сейчас у меня в руках другой наркотик.

— Тогда в душ! — подхватил на руки.

— Макс!

Мне нравится ее смех.

Я сошла с ума.

Да, именно так я могу охарактеризовать свое состояние в последние три дня, которые мы провели с Максимом. Да, мой пасынок вырос не только во всех местах, он стал другим, он для меня остается загадкой.

Маринка домогалась, с кем я встречаюсь, обрывала телефон, даже раз приходила, но мы не открыли двери, нам было некогда. Представила лицо подруги, которая увидит полуголого Максима и мои засосы, оставленные им на теле. Маринка не дура, она сложит все факты и начнет свою терапию.