Книга Искушение, страница 26 – Ольга Дашкова

Верещагин улыбнулся, сверкнул черными глазами, наверняка считая, что сказал что-то умное и веселое одновременно. Меня считают акулой? А вот это единственное приятное из услышанного.

— Так что, ты реально с Сотниковым?

— Реально. Это все, Матвей Ильич? Вам, думаю, нужно идти, вас ждут, — кивнула ему за спину, за столиком у окна сидела беременная девушка, гладила свой большой живот и пристально смотрела на нас.

— Подождет, ни хрена с ней не будет. Слушай, Инга, а может, встретимся, посидим, вина выпьем? Вспомним старые времена?

— Нам есть что вспоминать?

Честно, я была в недоумении. Верещагин клеился ко мне на глазах беременной жены, которая, если что, могла родить прямо здесь под столом. Но это еще ладно, стоило мне вернуться в Москву, как я стала неким центром внимания со стороны мужчин.

Семен с конями, Макс… про этого вообще лучше не вспоминать, потому что по спине начинают бежать мурашки, теперь Матвей. Маринка дала объявление в газету, что я вернулась? С текстом: «Свободная и голодная женщина не прочь отлично провести время»?

— Сотников мужик крутой, такую базу построил, скажу сразу: удовольствие не для бедных, но он об тебя обломает зубы.

— Извините, Матвей Ильич, меня ждут. Не могу сказать, что рада встрече, всего хорошего, и да — с ближайшим пополнением, очень рада за вас.

Вложила в слова всю теплоту, получилось фальшиво, да и срать на него. Я помню, как его фирма вставляла палки в колеса и рушила мне всю логистику, я ничего не забыла. И то, как он чуть не изнасиловал меня в пьяном бреду, Ваня спас. Вот так мы с ним и познакомились. Наверное, стоит сказать Верещагину спасибо за это, но не буду, слишком много чести.

Развернулась, пошла к нашему с Семеном столику, настойка как-то сразу выветрилась, на душе стало мерзко и паршиво. Почему так тесен мир, что даже в таком чудном месте можно встретить такую дрянь, как мой бывший босс?

— Все хорошо?

— А давайте выпьем, Семен. Наливайте, мне страсть как понравилась ваша настойка.

— Я вам больше скажу, Инга, она по старинному рецепту, мы нашли его в книге, которая была спрятана в подвале купеческого дома в Рязани.

— Прекрасный рецепт, наливайте.

Мы выпили, а потом выпили еще, а потом еще. Странно, но казалось, что настойка по старинному рецепту совсем не берет меня, идет, как морс ягодный. Потом подали щи, от которых у меня в животе стало горячо, а потом мы снова выпили. Я сама говорила тосты: за погоду, за чудесный день, за Гермеса, его черную гриву и умные глаза.

Семен смотрел с улыбкой, с ним рядом было комфортно, он даже перестал раздражать своей обходительностью, а когда сматерился пару раз, даже удивил.

— Что хотел Верещагин? — Семен как-то подозрительно стал серьезным, хотя до этого хохотал над своим же рассказанным анекдотом.

— Кто?

— Матвей.

— На свидание звал, пить вино и разговаривать.

— Ты согласилась? — глаза мужчины сверкнули, или я уже была пьяна? Подвинулась ближе, опираясь локтями на стол, сощурилась.

— Я похожа на дуру?

— Нет. Далеко нет. Но…

— То самое «но» сидит сейчас рядом с ним, гладит живот и смотрит глазами обиженного олененка. Разве я могу упасть до того, что обижу олененка?

— Марина говорила, ты умная, вчера это не было заметно, но сегодня я все понял.

Ничего ты не понял, Семен, вот так хотелось мне сказать. Потому что я сама ничего не понимаю и не знаю, как мне жить дальше. В кармане телефон пару раз провибрировал и затих. Макс прислал новые фото?