Книга Моя чужая женщина, страница 95 – Ольга Дашкова

Стараюсь не делать резких движений, а когда в руке Гектора появляется оружие, останавливаюсь, но Костя продолжает толкать меня вперед.

— Шутишь, да? Кто-то забыл, где его место? Напомнить?

— Не шучу! Отпусти ее! И где мое место, больше решать не тебе.

— Хм… как интересно. И что ты сделаешь? Выстрелишь в меня и думаешь, уйдешь отсюда живым? Или выживет эта кукла, которая тоже забыла, кто ее хозяин? А может, это вы за моей спиной трахались и снюхались? Не твоего ребеночка мы сейчас поедем выскребать?

Мы теперь стоим на расстоянии нескольких метров, слезы высохли, совсем не чувствую мороза, лишь энергию ненависти между двумя мужчинами. Гектор бледен, в голубых глазах арктический холод. Неужели он выстрелит?

Крамольная и греховная мысль, но я хочу этого. Всем сердцем хочу, всей своей грешной душой, понимая, что нельзя так. Но дай мне кто в подвале в руки оружие – я бы выстрелила. За моих родителей, за себя, за брата, за судьбу, что могла быть другой.

— А ты забыл, кто дал тебе все?

— Ты же это все до этого и отнял. Отпусти ее.

— Хм… какой забавный поворот: я приехал наказать свою шлюху, а придется еще показать место своей шавке.

Резкий толчок, меня отбрасывают в сторону, падаю на колени, отползаю, руки леденеют. Оглядываюсь по сторонам и замечаю, что никого нет, совсем никого. В доме как минимум человек пять, но никто не вышел.

— Ну что ты сделаешь? Убьешь меня? За нее, – кивок в сторону. – Или ты тоже, как и она, свободы захотел? Но ты ведь знаешь, сколько в моем личном архиве нераскрытых дел? В них не хватает лишь твоей фамилии в строке «подозреваемый».

— А ты знаешь, что мне плевать на них.

Никифоров подходит ближе, ему кажется все происходящее шуткой, сейчас Гектор перебесится, не посмеет тронуть хозяина, и все будет как прежде. Но я уже чувствую, как трудно дышать, все вокруг пропитано ненавистью, болью и злобой.

— Не слишком ли рано тебе стало на все наплевать?

Гектор не отвечает, сухие бледные губы, на скулах играют желваки. Вот он прикрывает на секунду глаза, а открыв их, улыбается. Серьезно? Мне не кажется? Он улыбается?

Не могу разобрать, что он говорит, но Костя ведет плечами, а затем следует выстрел, разрывающий тишину и мое сознание.

А дальше все происходит как в замедленной съемке. Никифорова отбрасывает назад, он падает на снег, заваливаясь набок, как раз в мою сторону, и я вижу, как белый снег вмиг пропитывается бордовой кровью.

— Арина! Арина!

Меня зовут, голос знакомый, а потом трясут за плечи и поднимают на ноги.

— Арина, не смотри туда, не смотри.

Теплые ладони на щеках, горячие губы осыпают лицо поцелуями, а у меня подкашиваются ноги. Цепляюсь за куртку мужчины, всхлипываю, начинаю плакать.

— Все нормально, все хорошо, моя девочка, все уже хорошо, я рядом. Сука, этот ненормальный сказал сидеть в машине и не высовываться, пока не будет сигнала. А потом выстрел, я, блять, чуть с ума не рехнулся.

— Тихон… я… я так рада, что ты приехал.

— Конечно, приехал, моя милая, за тобой приехал. Прости, прости меня, что не смог раньше, прости, моя любимая.

— Я думала, ты не станешь… решишь, что я сбежала,– всхлипываю, трясусь.

— Конечно, стану, стану, моя родная, всегда стану, я бы из-под земли тебя достал, наказал, а потом бы залюбил.

Тихон продолжает целовать, в глазах стоят слезы, не вижу ничего, лишь чувствую его запах, тепло, силу, любовь.